Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх
— Конечно, месье. Все, что пожелаете.
Он вышел за дверь и позвал портье; последовал еще один непонятный обмен репликами. Вернувшись, помощник управляющего обильно угостился виски.
— Думаю, месье, — проговорил он, возвращаясь к своим обязанностям, — вы правильно сделали, что не стали звать полицию. Ничего не пропало, рана у вас легкая. Нет повода беспокоиться. Сами видите, полиция тут ни к чему.
— Я пока не решил, как поступлю, — отрезал Грэхем. Голова раскалывалась, рука начинала распухать. Помощник управляющего уже успел надоесть.
Раздался телефонный звонок. Грэхем подвинулся на кровати и снял трубку:
— Это вы, Копейкин?
Послышалось удивленное хмыканье.
— Грэхем? Что такое? Я только пришел. Где вы?
— На кровати в своем номере. Случилась глупая вещь: когда я вернулся, застал в комнате вора. Он стрелял по мне наугад — и сбежал через окно. Одна из пуль попала в руку.
— Господи Боже! Вы сильно ранены?
— Нет. Только срезало кусок мяса с тыльной стороны правой ладони. Но чувствую себя не очень. Испытал сильный шок.
— Любезный… пожалуйста, опишите мне в точности, что произошло.
Грэхем описал.
— Чемодан был заперт, — закончил он, — и ничего не пропало; приди я на минуту позже — наверное, вышло бы по-другому. Но возникли осложнения. Шум поднял на ноги полгостиницы — вплоть до помощника управляющего, который сейчас стоит рядом и пьет виски. Они послали за доктором, чтобы наложил бинты, однако больше ничего делать не стали и поймать грабителя не пытались. Вероятно, у них бы и не получилось, но они могли бы по крайней мере разглядеть его; мне это не удалось. Говорят, он сбежал через сад. В общем, они не намерены вызывать полицию, если я не начну скандалить и не потребую. Им, ясное дело, не хочется портить репутацию гостиницы. Мне дали понять, что если подам заявление в полицию — опоздаю на одиннадцатичасовой поезд. Скорее всего они правы. Но я не знаю местных законов и не хочу попасть в неприятности, не сделав заявления. Доктору они намерены дать взятку. Что мне предпринять?
Помолчав, Копейкин медленно сказал:
— Думаю, пока — ничего. Предоставьте все мне. Я поговорю с одним другом. Он имеет связи в полиции и пользуется большим влиянием. Как только побеседую с ним — приду к вам в гостиницу.
— Нет нужды так беспокоиться, я…
— Извините, любезный, нужда есть. Пусть доктор перевяжет рану, а вы оставайтесь в номере, пока я не появлюсь.
— Я и не думал выходить, — кисло ответил Грэхем, но Копейкин уже отсоединился.
Едва Грэхем положил трубку, прибыл доктор — худощавый, желтолицый, неразговорчивый. Пальто с каракулевым воротником было надето прямо поверх пижамы. Вслед за доктором в комнату вошел управляющий — хмурый тучный мужчина, который, видимо, подозревал, что все подстроено с единственной целью его позлить. Он бросил на Грэхема неприязненный взгляд, но не успел и рта раскрыть, как помощник пустился в объяснения, отчаянно жестикулируя и поминутно закатывая глаза к потолку. Когда он закончил рассказ, управляющий что-то коротко ответил и поглядел на Грэхема немного дружелюбнее.
— Месье уезжает из Стамбула поездом в одиннадцать, — прибавил помощник по-французски, — и не хочет создавать себе лишние хлопоты, сообщая о происшествии в полицию. Думаю, Monsieur le Directeur,[157] вы согласитесь, что он поступает разумно.
— Весьма разумно и осмотрительно, — важно подтвердил управляющий, расправив плечи. — Месье, мы бесконечно сожалеем, что вам пришлось испытать такую боль и унижение. Даже самая роскошная гостиница не способна полностью защититься от воров, влезающих в окна. «Адлер палас», однако, чувствует себя в ответе за своих постояльцев. Мы сделаем все, что в человеческих силах, дабы уладить дело.
— Если в человеческих силах сказать доктору, чтобы он занялся моей рукой, буду крайне признателен.
— Ах да. Доктор. Тысяча извинений.
Доктор, угрюмо стоявший позади, подошел и начал отдавать короткие распоряжения по-турецки. Окна закрыли, отопление включили на полную мощность, помощника управляющего отослали с каким-то поручением. Он почти сразу возвратился с эмалированной миской горячей воды. Доктор снял с руки Грэхема полотенце, стер губкой кровь и оглядел рану. Потом посмотрел на управляющего и что-то ему сказал.
— Он говорит, месье, — услужливо перевел управляющий, — что рана пустячная: царапина, не больше.
— Я и так знаю. Если хотите лечь спать — идите, пожалуйста. Только дайте мне горячего кофе. Я продрог.
— Сию минуту, месье. — Управляющий щелкнул пальцами, и его помощник поспешно удалился. — Что-нибудь еще, месье?
— Нет, спасибо. Больше ничего. Спокойной ночи.
— К вашим услугам, месье. Все это весьма прискорбно. Спокойной ночи.
Он ушел. Доктор тщательно промыл рану и стал ее перевязывать. Грэхем уже жалел, что позвонил Копейкину: все и так завершилось благополучно. Было почти четыре; если бы не Копейкин, обещавший зайти, удалось бы поспать несколько часов. Грэхем часто зевал. Доктор кончил перевязку, успокаивающе похлопал по бинтам, поднял глаза и с заметным трудом произнес:
— Maintenant, il faut dormir.[158]
Грэхем кивнул. Доктор встал и уложил свои вещи в сумку с видом человека, который сделал для трудного пациента все, что мог. Затем взглянул на часы и вздохнул:
— Très tard. Gideceö-im. Adiyo, efendi.[159]
Грэхем постарался припомнить, что знает из турецкого:
— Adiyo, hekim efendi. Çok teşekkür ederim.[160]
— Birşey dşil. Adiyo.[161] — Доктор поклонился и вышел.
Тут же вбежал помощник управляющего с чашкой кофе, поставил ее деловитым движением, явно намекавшим, что он тоже не прочь уйти спать, и взялся за бутылку с виски.
— Оставьте ее, — сказал Грэхем. — Сюда едет мой друг. Сообщите портье…
Тут зазвонил телефон, и портье передал, что Копейкин уже прибыл. Помощник управляющего скрылся.
Копейкин, насупившийся и сосредоточенный, вошел в комнату, приветствовал Грэхема и, оглядевшись, спросил:
— А где доктор?
— Только что ушел. Простая царапина — ничего серьезного. Я только напугался, вот и все. Очень мило, что вы приехали. Администрация угостила меня бутылкой виски — садитесь и наливайте себе. Я пью кофе.
Копейкин опустился в кресло.
— Расскажите в точности, как все произошло.
Грэхем рассказал. Копейкин встал и подошел к окну. Внезапно он наклонился, поднял что-то и показал Грэхему; это была небольшая латунная гильза.
— Девятимиллиметровый самозарядный пистолет, — определил Копейкин. — Неприятная штуковина! — Он бросил гильзу на пол, открыл окно и выглянул наружу.
Грэхем вздохнул:
— Копейкин, незачем играть в сыщиков. Человек был в комнате; я его вспугнул, и он в меня выпалил. Закройте окно, сядьте