"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Что еще? — Порой имело смысл вытягивать из Тессы все до конца.

— Я знаю, что ты занимаешься чем-то важным… чем-то в мире мужчин, — очень тихо произнесла Тесса, ожидая услышать из уст сестры продолжение фразы. Когда Фиона не ответила, Тесса добавила: — Я не спрашивала Джайлса, чем он занимается, да он все равно ушел бы от ответа.

— Да. Он работает в департаменте, — сказала Фиона.

— Мне ужасно жаль, что так случилось, Фи, дорогая. Я не должна была доставлять тебе беспокойство этой историей.

— Ты правильно сделала, рассказав мне о ней.

— Порой он бывает просто неотразимым, — сказала Тесса.

— Почему ты вообще вышла замуж? — спросила Фиона.

— Наверное, по той же причине, что и ты. Это был способ вывести папу из себя.

— Вывести папу… что? — переспросила Фиона.

— Не делай вид, будто ты не знаешь, что твой брак с этим тупоголовым мужланом заставил папу рвать и метать.

— А я думала, что тебе нравится Бернард, — мягко произнесла Фиона. — Ты ведь сама уговаривала меня, чтобы я вышла за него замуж.

— Ты же знаешь, что я просто обожаю его. Когда-нибудь я уведу его у тебя.

— То есть брак с Джорджем был твоим способом уязвить папашу?

Несколько секунд Тесса молчала.

— Джордж такой милый человек… просто святой. — И затем, спохватившись, добавила: — Только святой может выносить меня.

— Может, Джордж нуждается в возможности прощать тебя.

Тесса не оценила эту идею.

— Я-то думала, что торговец подержанными автомобилями должен вести шикарную жизнь. Я-то понимаю, что это глупо, но в кино они всегда имеют дело с преступным миром, где гангстеры и их подружки, — ухмыльнулась она.

— Тесса, серьезнее! — устало предостерегла ее Фиона.

— У меня просто нет сил, дорогая, жить с человеком, который ужасается, когда леди употребляет неприличные слова, и встает в шесть часов, только чтобы не пропустить мессы. Порой мне кажется, что он готов обречь меня на каждодневное рабство на кухне, где всю жизнь провела его мать.

— Ты круглая дура, Тесса.

— Знаю. Только я во всем виновата. — Она внезапно вскочила и возбужденно воскликнула: — Знаю! Почему бы нам не отправиться пообедать в «Аннабел»? — Она одернула свое восхитительное платье. — Только ты и я.

— Сядь, Тесса. Сядь и успокойся. Я не хочу отправляться к «Аннабел». Я хочу подумать.

— Или я могу достать из холодильника цыпленка. Я суну его в микроволновку, и он будет готов, пока мы разговариваем.

— Нет, нет. Я должна пообедать вместе с Бернардом.

Тесса плюхнулась обратно на диван, схватила свой бокал и отпила глоток шампанского.

— Как тебе повезло, что ты не живешь в Хэмпстеде: тут полно идиотов. Моя уборщица, провалиться бы ей, позвонила и сказала, что не может прийти сегодня: у нее встреча с редактором ее рукописи. С редактором рукописи, Боже милостивый! Выпей, Фиона, забалдей. Терпеть не могу пить в одиночку.

— Нет, спасибо, Тесса. Да думаю, и тебе хватит для одного вечера.

Поставив стакан, Тесса не стала вновь наполнять его. Если сестра заносила ее в свой кондуит, она чувствовала себя из рук вон плохо. Кроме Джорджа, ее мужа, Фиона была у нее единственной, но она не могла вываливать Джорджу все свои беды. Источником большинства ее неприятностей были ее маленькие глупые любовные истории, в которые она вечно вляпывалась, и она, конечно, не могла предполагать, что Джордж окажет ей содействие.

— Могу я воспользоваться твоим телефоном? — спросила Фиона.

Тесса выразительно развела руками.

— Говори из спальни, если хочешь уединиться.

Фиона направилась в спальню. Над большой четырехспальной кроватью простирался старинный альков, являвший свою красную изнанку. На прикроватном столике стоял новенький телефон зализанных форм, набор дорогой косметики, пузырьки с таблетками и несколько книг в бумажных суперобложках. Из открытого пузырька высыпалось несколько таблеток. Подобрав все в бутылочку, Фиона помедлила, перед тем как набрать номер.

Несмотря на оптимистические теории Брета Ранселера, Фиона отнюдь не принадлежала к тем людям, которые с готовностью обращаются к другим — мужчинам или женщинам — за советом или инструкциями. Она была и самолюбива, и к тому же достаточно самокритична, что нередко бывает свойственно подросшим детям. Но сейчас она испытывала потребность услышать еще чье-то мнение. Она посмотрела на часы. Торопливо восстановив в памяти выслушанную историю, она набрала номер Брета. Телефон звонил достаточно долго, но ответа она так и не дождалась. Фиона сделала еще одну попытку: всегда есть вероятность, что она неправильно набрала номер, но снова трубку никто не снял. Эта неудача вывела ее из равновесия, и именно поэтому ее внезапно посетила идея позвонить дяде Сайлесу.

Карьера Сайлеса Гонта была едва ли не легендой в неписаной истории департамента. Сравнивать дядю Сайлеса с кем-либо было невозможно: он в буквальном смысле слова был уникумом. Время от времени британскому истеблишменту приходилось подчеркнуто принимать в свои объятия этого мошенника, который вел себя как слон в посудной лавке и с наслаждением нарушал все правила и законы. Человека, для которого не было ничего святого и который мало кого считал равным себе. Карьера Гонта отличалась крайней противоречивостью, и в свое время он начал с должности резидента в Берлине после отчаянного спора с генеральным директором. Это говорило и о его дипломатичности, а также о его безжалостности, с которой он расправлялся со своими врагами на самых высоких постах.

Гонт, дальний родственник матери Фионы, был тем самым человеком, который столь энергично защищал Брайана Сэмсона, а потом его сына Бернарда от обладателей теплых местечек наверху, которые считали, что руководящие должности в СИС являются исключительной привилегией представителей высшего класса английского общества, к которому ни Брайан, ни его сын не принадлежали. Сэмсонов оставили в покое: оппозиция решила не испытывать умение Гонта вести дьявольски изощренные игры, чтобы не становиться жертвой его ярости. Когда Гонт наконец вышел в отставку, по всем службам разнесся коллективный вздох облегчения. Гонт тем