Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх
— Ну, в таких случаях, — дипломатично заметил Кентон, — судить всегда сложно.
Господин Захс хитро на него покосился.
— Что верно, то верно. Сам я долго размышлял на эту тему. Однако это еще не конец истории, — добавил он. — Длилось все это несколько месяцев. И вот как-то однажды Бауэр разозлился и ударил Хоффа по лицу стальным прутом. Из-за сущего пустяка, но Бауэр впервые поднял руку на Хоффа. Ребята из цеха решили подкараулить Бауэра и задать ему хорошую взбучку, ну а Хофф все улыбался нервной своей улыбочкой, вытирал кровь с лица и говорил, что ему все равно. На следующий день мы разливали тяжелый ковш со сталью, и Хофф контролировал этот процесс. А в ковше находилось свыше десяти тонн раскаленного металла. Бауэр стоял у форм, видел, как ковш проплывает над головой. Двигался он медленно, стоявшие внизу рабочие приготовились. И вдруг ковш остановился — прямо над головой у Бауэра. И начал накреняться. Они кричали ему, но было уже слишком поздно. В следующую секунду хлынул металл. Мужчины разбежались. Только Бауэр не побежал. Выкрикнул что-то, упал на пол и продолжал страшно кричать. В тот же день он скончался в больнице. Хофф сказал, что заел механизм управления, и многие — а Бауэра рабочие не любили — клялись и божились, что это был несчастный случай. А потом выяснилось, что механизм был в полном порядке. — Господин Захс улыбнулся. — Так что, как видите, господин Кентон, Хофф оказался вовсе не трусом.
— А кем же тогда? — спросил Кентон.
— Хофф, — усмехнувшись, ответил Захс, — был умен, очень умен. Ждать, улыбаться, бояться, притворяться смиренным и безобидным — это очень умно. — Он внезапно посерьезнел. Карие глаза сузились, губы плотно сжались, потом он откинулся на спинку сиденья и ощерился. — Он правильно выбрал момент. Бауэр глянул вверх и увидел, как надвигается смерть от руки бедного и жалкого труса и дурака. За секунду до того, как на него хлынул металл, Бауэр понял: человек может и ошибаться в суждениях. — И господин Захс громко расхохотался. — Славная получилась месть, и этот Хофф был очень умен. Вы согласны, господин Кентон?
— Да, конечно.
— Ждать, улыбаться, а потом нанести удар, — добавил Захс. — Правильная психология.
Он довольно улыбнулся. А потом резким движением протер запотевшее стекло и глянул в окно.
— Уже показались огоньки окраин, — сказал он. — Скоро прибудем в Линц.
— Но, господин Захс, — задумчиво начал Кентон, — вы так и не рассказали, что же произошло с этой женщиной Хоффа. Думаю, это куда более интересная история.
На секунду ему показалось, что Захс его не слышит. Затем он поднял голову. Глаза их встретились, и Кентон увидел в карих глазах какой-то странный огонек.
— А, да, женщина Хоффа, — медленно произнес он. — Она тоже умерла, вскоре после этого. Тоже несчастный случай, с какой-то там кислотой. Лицо у нее было сильно изуродовано, так что, может, для нее это и счастье, что она умерла. Ну, Хофф, конечно, очень переживал, все это произошло у него на глазах, а потом пошли разные лживые слухи и пересуды.
Он отвернулся и стал смотреть в коридор.
— Странная история, — пробормотал Кентон.
Но Захс, похоже, потерял к ней всякий интерес и промолчал. Облизнул кончики пальцев и начал приглаживать длинные черные пряди волос — чтобы они прикрывали лысину на макушке. Потом надел шляпу, застегнул воротник пальто и приподнял его так, чтобы он закрывал рот и нос, снял с полки потрепанный чемодан и объявил, что готов.
— Отель «Джозеф», — сказал он, — находится в старом городе, рядом с рекой, прямо за «Вайцингер». Вы легко его найдете. Но только прогуляйтесь где-нибудь сначала с полчаса. У меня есть в городе одно дельце.
Кентон кивнул.
— Вот и хорошо. Я вам доверяю, господин Кентон, как родной матери. Вы будете там, и я отдам вам деньги, как обещал. Мне тоже можно доверять. Сами скоро убедитесь. Пожалуйста, посмотрите, нет ли кого в коридоре, — добавил он.
Услышав уверения Кентона в том, что все чисто, он затрусил по коридору к выходу. Минуты три спустя поезд подкатил к вокзалу и еще не успел полностью остановиться, как господин Захс соскочил на перрон. Из окна купе Кентон видел, как он, пробравшись между тележками носильщиков, скрылся в темноте. И тут Кентон заметил, как чья-то фигура метнулась за ним следом. Перед тем как сойти с поезда, Кентон помялся немного, затем пожал плечами. Нацистский шпик — или кем он там был, этот тип с маленькими глазками и неприятным лицом, — должен был выйти из вокзала вместе с остальными пассажирами. Тот факт, что он следил за Захсом, еще ничего не означал. Кентон поднял чемодан и вышел из вагона.
Мало что так удручает, как железнодорожный вокзал в незнакомом городе по ночам. Шагая по платформе, Кентон мысленно поклялся себе, что проведет эту ночь в удобной и теплой постели. Было страшно холодно, в темном небе сияли звезды. Идущий позади Кентона человек непрерывно и громко кашлял, и это тоже удручало.
Кентон нашел неподалеку от вокзала работающее кафе, зашел и заказал кофе.
Говорят, что в два часа ночи жизненные силы человека находятся на исходе, что именно в эти темные часы самоубийцы достигают той степени отчаяния и одиночества, когда мысль сопрягается с действием — и палец спускает курок. Может, и так. Кентону те минуты, когда он ждал, что кофе хоть немного остынет, показались самыми мрачными и неприятными в жизни. Он, взрослый человек почти тридцати лет от роду, не худший из представителей престижной профессии, разбрасывается деньгами, как какой-то студент, принимает сомнительные предложения от незнакомца со всеми этими его «убийственными» психологиями и пистолетом в кобуре под мышкой. А что, если бы его задержали на границе? Что ж, поделом бы было! Все это следует прекратить. Нет, конечно, он доведет до конца сделку с этим типом, заберет деньги, потом отправится прямиком в Берлин