"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
— Я должна заботиться о своей собственной жизни, Бернард.
— Значит, ты хочешь, чтобы я все забыл?
— Не ори, Берни. Я-то думала, ты будешь рад и пожелаешь мне удачи. Но если хочешь продолжать выяснять, «кто-же-это-сделал», я не собираюсь останавливать тебя.
Терпеливо и спокойно я сказал:
— Синди, речь идет не о том, «кто-же-это-сделал». Если то, о чем я думаю, точнее, о чем мы оба думаем, правда, скорее всего, речь идет о самом крупном проникновении КГБ в наш департамент.
— Неужто? — Она и глазом не моргнула. Словно я говорил с чужим человеком. В ней ровно ничего не осталось от той женщины, которая клятвенно заверяла, будто докопается до истины в деле об убийстве бывшего мужа.
— Если даже я ошибаюсь, — сказал я, — то все равно речь идет о растрате совершенно чудовищного масштаба.
— Сначала я тоже так думала, — со спокойной снисходительностью проговорила она. — Но когда присмотришься получше, трудно предположить, будто имеешь дело с каким-то грандиозным финансовым мошенничеством, тем более что к нему имеет отношение ГД. — Она выдала одну из своих сахарных улыбок, чтобы подчеркнуть абсурдность последнего предположения.
— ГД фактически исчез. — Я почти не преувеличивал: в эти дни он исключительно редко показывался в офисе.
— И исчезновение ГД — часть заговора? — спросила она с той же глупой улыбкой.
— Мне не до шуток, Синди. — Немалым усилием воли я переборол искушение сообщить этой идиотке, что все началось именно с нее. И это она организовала нашу встречу, ради которой звонила мне из автомата.
— И я не шучу, Берни. Так ты говоришь, что существует некий заговор, в котором участвуют Брет Ранселер, Фрэнк Харрингтон, заместитель и, может быть, Дики Крайер?
Это было настолько абсурдное толкование моей версии, что я даже замялся, не зная, с чего начать опровержение.
— Давай представим, — сказал я, — некая безупречная личность…
— ГД. — Она произнесла это с надменным выражением, словно предлагала фокуснику-любителю угадать карту.
— О'кей. Предположим, ГД входит в компанию, замыслившую большое мошенничество. Ты, конечно, понимаешь, в департаменте никто этому не поверит. Фрэнк, Дики, Брет и все прочие будут стоять до конца, утверждая, что все прекрасно.
— А ты будешь тем самым маленьким мальчиком, который скажет королю, что он голый?
— В том месте, куда я пришел работать, творятся странные вещи. Я говорю не о министерстве образования или департаменте здоровья и социальной помощи, Синди. Я говорю совсем о другом учреждении.
— Если тебе нужен мой совет… — Она соскользнула с кровати и выпрямилась. Туфельки висели у нее на кончиках пальцев, и она привела себя в подобающий вид, перенеся вес тела сначала на одну ногу, а потом на другую. — Не стоит продолжать колотиться лбом о стену.
— Ты говоришь так, словно мне нравится биться лбом о стену.
Она оправила платье и потянулась за пальто.
— Я думаю, ты просто одержим желанием покончить с собой. И это имеет определенное отношение к исчезновению Фионы. Может, ты в какой-то мере чувствуешь себя виноватым. Все теории, которые возникают у тебя в голове… Мне кажется, что они никогда ни к чему хорошему не приведут. Неужели ты не видишь, что в твоей душе живет какой-то червь, который буквально поедает тебя? Мне кажется, ты отчаянно стараешься убедиться, будто весь мир не прав, а прав только Бернард Сэмсон. — Она щелкнула замком сумочки. — Забудь всю эту чушь, Бернард. Жизнь слишком коротка, чтобы стараться улучшить окружающий мир. Мне понадобилось много времени, чтобы понять эту простую истину, но отныне я хочу жить своей жизнью. И не собираюсь менять мир.
— Есть кое-какая мелочь, которой ты могла бы уделить внимание до того, как отправишься в Страсбург.
— Ни до, ни после. Я даже не хочу знать, о чем ты говоришь, Берни. Неужели я должна написать это большими буквами, чтобы ты понял?
Я уставился на нее, и она ответила мне столь же открытым взглядом. Синди не испытывала ко мне ни враждебности, ни неприязни. Просто передо мной стояла женщина, которая наконец приняла решение. И не собиралась менять его.
— О'кей, Синди. Желаю тебе хорошо провести время в Страсбурге.
Она с облегчением улыбнулась, услышав мой дружелюбный тон.
— С Божьего соизволения, я найду там какого-нибудь молодого и сексуального француза и выйду за него замуж. — Она отдернула портьеру, посмотреть, идет ли еще дождь. Он не прекращался. Синди застегнула пальто. — Ты не хочешь купить «мерседес», Бернард? Темно-зеленого цвета, модель 38 °CЕ. Ему всего лишь два года.
— Я не могу себе этого позволить, Синди.
— Он, конечно, на ходу. — Двинувшись к дверям, она остановилась. На мгновение мне показалось, будто Синди готова выразить желание помочь мне, но она сказала: — Руль у него расположен с другой стороны, чем принято на континенте, а здесь я могу беспошлинно купить другую машину, так что мне нужно поскорее избавиться от этой.
По лестнице мы спускались в молчании. Оказавшись в ярко освещенном холле, она остановилась и, порывшись в сумочке, извлекла из нее белую пластиковую зюйдвестку от дождя. Вокруг никого не было, даже портье куда-то исчез. Синди подошла к зеркалу, чтобы тщательно убрать волосы под шапочку.
— Все остальное я забираю с собой, — сказала она, глядя в зеркало. — И мебель, и телевизор, и видео, и стереоустановку. Все эти вещи очень дороги во Франции.
— Твой телевизор не будет там работать, — сказал я. — У них другая система приема.
Она даже не посмотрела на меня. Повернувшись, толкнула тяжелую дверь и, не попрощавшись, вышла в ночную тьму. Массивная дверь с мягким стуком захлопнулась за ней. Она, наверное, думала, что я попытаюсь остановить ее.
Мне пришлось отмахать немалое расстояние до места, где я оставил машину. Шумные улицы были заполнены народом и разнообразными автомобилями. По пути мне попадались молодые пары, панки, бритоголовые, шлюхи обоего пола, полицейские и грабители. В ярком неоновом свете белели лица, покрытые косметикой. Машину я нашел на месте. Едва только отъехал от обочины,