"Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка

сигареты, мелькнувший у карты Минны, где было написано, что до аэропортов в Квинсе можно доехать за 18 долларов. Берген-стрит оставалась у меня за спиной, а Смит-стрит, едва освещенная, лежала передо мной. Было без четверти четыре. Я почувствовал, как поезд «Ф» проехал под Берген-стрит, замедлил ход, остановился, а потом вновь тронулся с места. Сиденье подо мной чуть задрожало. Через минуту 67-й автобус прокатился по Берген-стрит, грохоча, как старая боевая машина. В нем, кроме водителя, никого не было. Ночной транспорт напоминал о том, что город живет ив это время суток: я почему-то представил монитор у постели больного, который не перестает мигать, пока пациент жив. Пройдет несколько часов – и все эти автобусы и поезда наполнятся нахлеставшимися кофе людьми, их замусорят газетами и жевательной резинкой. А сейчас они движутся, потому что боятся заснуть. Мне-то не даст уснуть холод да еще литр кока-колы, который я буду попивать во время этой странной ночной слежки. А кока-колу я приправлю восхитительными сэндвичами, свежими воспоминаниями о Киммери и о великане, который так ударил меня пистолетом по черепу, что шишка до сих пор болит.

Чего ждет гигант?

Что Тони хотел найти в документах Минны?

Почему он оставил свои сэндвичи в машине?

Почему Джулия улетела в Бостон?

Кто такой Бейли, в конце концов?

Я открыл коробку с чипсами, отпил глоток колы и, бодрствуя, принялся раздумывать над этими – новыми и старыми – вопросами.

Бессонница – это тоже проявление синдрома Туретта. Бодрствующий мозг несется вперед как бешеный, слова, слова, слова крутятся в нем, прикасаясь ко всему и отказываясь останавливаться, присоединиться к остальным, молчащим. Бессонный мозг – это к тому же тайный философ, слишком много мнящий о важности своей деятельности для всего человечества. Как будто если он хоть ненадолго отключится, мир постигнет невообразимое бедствие, и лишь его вечное бодрствование это бедствие пока предотвращает.

Я привык к ночам без сна. Впрочем, эта несколько отличалась от предыдущих, потому что теперь я был один, без Минны, без парней, сам себе босс, не зная, что может выйти из затеянной слежки. Если я засну, мир моего расследования рухнет. Мне нужно найти отсек мозга, не нуждающийся во сне, раззадорить извилины, привыкшие решать проблемы, а потом серьезно над проблемами подумать, чтобы глаза не стремились закрыться.

Было четыре тридцать. Мое сознание было ясным, тики напоминали островки в океане тумана.

«Да и зачем вообще спать?» – спросил я себя. «Высплюсь, когда умру», – частенько говаривал Минна.

Думаю, теперь у него появился шанс отоспаться.

«Я умру, когда буду мертвым», – воспроизвел мой мозг голос Минны. Нашел время, козел!

Хлебная диета. Бедные поэты.

Нет, не поэты. Не патефоны. Не телефоны.

Телефон.

Сотовый телефон. Я вынул его из кармана и набрал номер «Л amp;Л». Раздалось три звонка, прежде чем трубку сняли.

– Машин нет, – лениво проговорил Дэнни. Насколько я его знаю, он спал, уронив голову на стойку, не обращая внимания на то, чем занимается Тони.

А вот мне-то как раз и было необходимо узнать, что Тони делает в офисе.

– Это я, Дэнни, – проговорил я. – Позови Тони.

– Эй, – ничуть не удивившись, позвал он Вермонте. – Подойди к телефону.

– Слушаю, – сказал Тони.

– Это я. Частныйсыщик.

– Ах ты, долбаный придурок, – выругался Тони. – Я тебя убью.

Вероятно, он забыл, что я покрупнее его, хотя вешу всего на пятьдесят фунтов больше.

– У тебя уже был шанс, – услышал я собственный голос, отвечавший Тони. Признаюсь, он все еще казался мне романтической фигурой, и я чувствовал наше с ним глубинное родство. – Правда, если б ты все-таки спустил курок, то попал бы или себе в ботинок, или в колесо велосипеда, который проезжал футах в ста от машины.

– Да нет, я бы уж постарался прицелиться, – сказал Тони. – Жаль, что я не проделал парочку дыр в твоей голове. Как ты мог оставить меня с этим кретином-легавым!

– Постарайся забыть об этом, – посоветовал я. – А сейчас я пытаюсь тебе помочь.

– Ничего себе! – бросил Тони Вермонте.

– СъешьменяСентВинсент! – Я отвел трубку от лица, дожидаясь, пока тик пройдет. – Тебя подстерегает опасность, Тони. Прямо сейчас.

– Что такое ты плетешь?

Мне хотелось спросить: «Уезжаешь из города? Что ты ищешь в бумагах? С каких это пор ты полюбил хрен?» Но я не мог дать Тони понять, что нахожусь рядом с офисом, чтобы он не вышел и не попал прямехонько в лапы гиганта.

– Поверь мне, – произнес я проникновенно. – Я говорю правду.

– Да уж как не верить, король шутов, – отозвался Тони. – Вопрос в том, стоит ли тратить время на то, что ты хочешь сказать?

– Ты обижаешь меня, Тони.

– Ах ты, господи. – Теперь уже он отвел трубку ото рта и выругался. – У меня возникли некоторые проблемы, шут, и ты – первая из них.

– На твоем месте я бы больше беспокоился из-за «Фудзисаки», – заметил я.

– А что ты знаешь о «Фудзисаки»? – прошипел он. – Ты вообще-то где?

– Мне известно… раздень телефон, развлеки клоуна… мне кое-что известно.

– Тебе бы надо получше спрятаться. – Тони заговорил угрожающим тоном. – И надеяться, что я тебя не найду.

– Ах, Тони, – вздохнул я. – Мы с тобой в одинаковой ситуации.

– Забавно, только я не стану смеяться. Я тебя убью.

– Мы семья, Тони. Минна свел нас вместе… – И тут я поймал себя на мысли, что мне хочется процитировать мусорного копа и сказать что-то о минуте молчания.

– Вот что, шут, у этого воздушного змея слишком длинный хвост. У меня нет времени.

Не успел я ответить, как он повесил трубку.

Был уже шестой час, на улице появились грузовички с хлебом. А скоро к Зеоду приедет