"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
— Деньги? Какие деньги? И какое я имею к этому отношение? — спросил я, убеждаясь, что он скорее сумасшедший, чем пьяный.
— У тебя есть право подписи счетов.
— Чушь.
— Это факт, который легко доказать или опровергнуть… — Подошедший официант поставил на столик небольшое блюдечко с шоколадками. Никому не предлагая, Дронт содрал обертку с одной из них, осмотрел ее и отправил в рот.
— Кто вам все это рассказал? — спросил я.
Пережевывая шоколадку, Дронт сказал:
— Я уже много лет знаю молодого Вернера Вебера. Когда мне была назначена пенсия от департамента, все организовывал для меня его отец.
Я посмотрел на Дронта, пытаясь понять, что он на самом деле думает. С шоколадом во рту, он тупо смотрел на меня невидящим взглядом.
— Ты часто бываешь в Берлине, дорогой. Сходи на Ку-Дамм и перекинься парой слов с Вебером.
— Может, я так и сделаю.
— Деньги, скорее всего, вложены в краткосрочные облигации. Так обычно поступают. Счета могут подписывать до дюжины самых разных людей — не меньше! — но среди них обязательно должны быть две разные подписи. Твоя и твоей жены, например.
— Дюжина подписантов!
— Не изображай такую наивность, дорогой. Это общепринятое правило, и все его знают. — Недоброжелательство так и хлестало из него.
— Имена фиктивные? — спросила Глория.
— В этом нет необходимости. Используются настоящие фамилии. Что скрывает истинные цели фонда, а если кто-то решит сунуть нос в документы, они подписаны реально существующими людьми. И можно проверять их сколько угодно.
— Может, поэтому и всплыло имя Бернарда, — мягко сказала Глория. Чувствовалось, что она поверила истории Дронта.
Блестящие пуговки его глаз были прикованы ко мне почти с гипнотической силой. В нем было что-то пугающее, эдакое воплощение зла.
— И если ты никогда не запускал туда руку, значит, тебя просто обвели вокруг пальца, дорогой. — Он небрежно хмыкнул, давая понять, что такую дурацкую возможность не хочет даже рассматривать, и перевел взгляд на Глорию, приглашая ее разделить с ним веселье. Она отвела глаза, а он схватил стоящую рядом рюмку и сделал основательный глоток. — Пора двигаться, — сказал он. — Пора.
Я не тронулся с места. Ждал, когда этот старый болван грузно встанет, дойдет до дверей и скроется за ними. Несколько минут мы с Глорией сидели в молчании. Наконец, чтобы, конечно же, успокоить меня, она сказала:
— Сегодня вечером у Дронта плохое настроение.
— И мне как раз надо было от души повеселиться, — ответил я.
Глава 18
За день до моего обычного визита в Берлин позвонил Вернер и осведомился, будет ли у меня груз солиднее, чем ручная кладь. Я сказал, что нет. Такие посещения требовали только кейса, куда я мог засунуть пижаму и бритвенные принадлежности.
— Не можешь ли ты прихватить пакет для меня? Я бы не стал просить тебя, но он страшно нужен Ингрид.
— Ингрид? — удивился я. — Какой Ингрид?
— Ингрид Винтер. Племяннице Лизл. Она помогает мне управляться с отелем.
— Ах, так?
— Пакет может оказаться тяжелым, — смущенно сказал он. — В нем материя для портьер от «Питера Джонса», это магазин на Слуан-сквер. Ингрид говорит, что нигде в Берлине не могла раздобыть ткань нужной расцветки.
— О'кей, Вернер. Все будет в порядке.
— Погоди, ты еще увидишь гостиницу. В ней почти все переделано, Берни. Ты не узнаешь ее.
О Господи, подумал я.
— А как Лизл восприняла все эти изменения?
— Лизл? — переспросил Вернер, словно с трудом припоминая, кто это такая. — Лизл нравится. Лизл говорит, что все просто чудесно.
— Так она говорит?
— Мы не стали бы делать ничего, что не понравилось бы Лизл, Берни. Ты же знаешь. Ведь все делается для Лизл, не так ли?
— И Лизл все нравится?
— Конечно. Я же только что сказал тебе.
— До завтра, Вернер.
— Пакет может быть к тому же и объемистым.
— Не беспокойся, Вернер. Я же сказал, что доставлю его.
— Если на таможне потребуют пошлину, заплати. Ингрид хочет, чтобы у нее были подходящие занавески, чтобы сразу же повесить их.
— О'кей.
— Ты останешься на ночь? У нас есть номера.
— Спасибо, Вернер. Не откажусь.
— Ингрид испечет потрясающий поппель-хоппель.
— Уже лет двадцать не ел поппель-хоппель, — сказал я. — Во всяком случае, настоящий.
— Со своими травками, — добавил Вернер, — которые она держит в секрете. Со свежими яйцами и свежими травками.
— Похоже, Ингрид прижилась, — сказал я.
— О да, — согласился Вернер. — Еще как прижилась.
Добираясь до Берлин-Тегел, я не раз выругал и Вернера и Ингрид, а заодно рулон материала для портьер. Таможенник посмотрел, как я сражаюсь с ним, и лишь усмехнулся. В Берлине даже таможня проявляет к тебе гуманность.
Вернер немало потрудился, чтобы запихнуть груз на заднее сиденье своего новенького серебристого «БМВ» седьмой серии, но все же конец рулона высовывался в открытое окно.
— Нет, это не ты, Вернер, — сказал я, когда увидел, как он с незаурядным мастерством, которого я в нем не подозревал, выруливал в оживленном движении. — И эта блестящая новенькая машина с мощным двигателем. Это не ты, Вернер.
— Я изменился, Берни.
— Взявшись управлять гостиницей?
— Именно так. Взявшись управлять гостиницей, — ухмыльнулся он каким-то своим потаенным мыслям, продолжая гнать «БМВ» в плотном потоке машин, который характерен для Западного Берлина в эти утренние часы. Калорифер был включен, потому что от низко нависших серых туч, обещавших дождь, тянуло холодом. Пешеходы кутались до ушей. Весна не спешила осчастливить Берлин.
Он