Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Знаете, синьор Элио, — заговорщицки подмигнула старая сплетница, — та полицейская, которая иногда к вам заходит, — весьма недурна собой.

— Да? Может быть. Впрочем, должен вам признаться, она всего лишь выполняет свои служебные обязанности.

Эсэсовка вытаращила на меня свои крохотные глазки.

— Только не говорите, что у вас проблемы с полицией.

— Честно говоря, да, еще с молодости. А вы разве не знали? Сделайте одолжение, не рассказывайте, пожалуйста, об этом другим жильцам, а то они, чего доброго, подумают, что у них в доме живет террорист.

— Да вы нахал! — жеманно улыбнулась синьора Луиза. — Знайте же, что все эти разговоры о том, что консьержки любят совать нос в чужие дела, всего лишь предрассудки. По крайней мере, я так никогда не поступаю.

В этот момент лифт наконец открылся.

— Что ж, это к лучшему, — серьезно ответил я, — значит, мои секреты в надежных руках. Спокойной ночи, синьора, — поспешно добавил я, нажимая на кнопку лифта.

Я вошел в квартиру, зажег торшер в гостиной, но спустя пару минут погасил его и включил свет в ванной. Затем, защищенный темнотой, я вернулся в комнату, осторожно отодвинул штору и украдкой выглянул в окно. Внизу, опираясь на машину, припаркованную возле подъезда, стоял тот самый полицейский, что пришел вслед за мной. Он курил и не сводил взгляда с окна моей ванной. Подождав несколько минут, я выключил свет во всей квартире, сделав вид, что ложусь спать, и притаился в темноте, наблюдая за своим преследователем. Я ощущал себя Джеймсом Стюартом[56] в одной из самых звездных его ролей. Спустя некоторое время этот тип стал ходить туда-сюда по мостовой, бросая все более редкие взгляды на окна моей квартиры. Я разглядел, как он поднес к уху мобильник, что-то быстро сказал, и вновь продолжил мерить шагами тротуар. Прошло еще несколько минут, и к дому подъехал автомобиль, который я заметил у шахматного клуба. Полицейский запрыгнул в машину, и она быстро скрылась из виду.

У меня не было ни малейших сомнений, что это были люди Манкузо. За прошедшие полчаса второй агент вполне мог зайти в клуб, задать несколько вопросов и узнать имя Маркини — единственного человека, с которым я там общался. Вопрос в том, какие шаги они предпримут теперь. И что, в свою очередь, должен делать я? Мне подумалось, что было бы так просто позвонить Манкузо и сообщить, что убийца, которого мы ищем, — Джакомо Маркини. Впрочем, теперь они и сами это довольно скоро поймут. Наведут справки, поищут информацию, и, как только в поле их зрения попадет имя шахматиста Джорджио Маркини, они, так же как мы с Андреем, сделают соответствующие выводы. Время, которое им потребуется, чтобы узнать историю Джорджио, было моим преимуществом перед полицией. Сложившаяся ситуация была гротескной: я оказался на шаг впереди, но абсолютно не понимал, как этим воспользоваться, будто начинающий футболист, внезапно оказавшийся перед пустыми воротами противника, но так и не понявший, что смысл игры в том, чтобы забить мяч в сетку.

Я прекрасно осознавал, что всерьез рискую — ведь меня могли обвинить в пособничестве или подстрекательстве. Впрочем, я всегда мог сказать, что не обнаружил ничего, кроме варианта партии Джорджио. И что даже не знал, по какой причине тот умер. Однако мне не давала покоя мысль, что я упускаю что-то важное. Маркини, подозревая, что его могут прослушивать, выражался туманно и говорил полунамеками, и для меня было очевидно, что какой-то части головоломки все еще не хватало.

Вновь и вновь мысленно возвращаясь к нашему с Джакомо разговору, я понял, что не мог просто проигнорировать его доводы. Конечно, что еще можно ожидать от человека, который лишился сына и жены? Хорошо, я согласен: самосуд — это неправильно. Но какой вред Джакомо нанес обществу? Напротив, он избавлял его от преступников. Сын Морабито был одним из самых влиятельных людей в наркобизнесе. Государственное правосудие позволяло ему оставаться на свободе и продолжать заниматься своим грязным бизнесом, поэтому о наказании позаботился Маркини. Не думаю, что хоть один миланец будет плакать по этому поводу. Во всей этой истории была и трагичная подоплека: Джакомо преследовала не только полиция, что было бы еще полбеды, его мучила собственная совесть. Убив троих из своего списка заслуживающих наказания, он добавил в него и себя. Ты можешь уйти от полиции, но от своей совести далеко не убежишь.

Не знаю, сколько времени я провел, погруженный в эти размышления, но вышел я из них с решимостью снова поговорить с Маркини. Мне нужно было узнать больше и как можно скорее. Я начал с очевидного: взял сотовый и набрал номер Джакомо. Электронный голос равнодушно ответил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Это меня не удивило. По-прежнему не включая света, я вышел из квартиры. Лифт все еще стоял на моем этаже, будто ожидал моего возвращения. Он доставил меня на первый этаж с привычным скрипом, звучащим особенно громко в тишине ночи. К счастью, консьержки на своем посту не оказалось, и я смог выскользнуть из подъезда, не опасаясь стать объектом очередной порции сплетен.

Своей машиной я не пользовался уже несколько недель, и мне пришлось побродить между автомобилями соседей, прежде чем я нашел ее — покрытую пылью и каплями древесной смолы. К счастью, мотор завелся с первой попытки, и через пять минут я был уже у входа в шахматный клуб Корветто. Припарковавшись неподалеку от того места, где всего час назад дежурила полицейская машина, я поспешил к двери клуба, но она оказалась заперта.

Я обвел взглядом здание, стараясь восстановить в памяти расположение комнат. Чтобы попасть в помещение клуба, нужно было из вестибюля свернуть направо, дойти до конца коридора, потом подняться на четыре или пять ступенек и пройти еще метров двадцать. Полагаясь на эту схему, я попытался определить, какие из окон принадлежат шахматному клубу. Я предположил, что одно из них — шестое по счету от центральной двери. Все окна находились на пару метров выше уровня тротуара, поэтому, чтобы до них дотянуться, мне нужна была опора. Я внимательно огляделся вокруг. На другой стороне улицы в ожидании проезда мусоровоза стояли мусорные баки многоквартирного дома. Я перешел дорогу и выбрал для своей цели контейнер для пластика, рассудив, что, если крышка не выдержит моего веса, гораздо лучше провалиться в бак с пластиковыми бутылками, чем в контейнер с органическими отходами. Я подтащил мусорный бак к выбранному окну и, подобрав с клумбы камень покрупнее, неловко