"Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка
– Съешьте меня! – кричу я.
– Умеяпоонрот, – даже не повернув головы, пробормотал Гилберт Кони в ответ на мой взрыв.
Я едва смог разобрать слова – «У меня полон рот». Справедливые, но насмешливые, причем насмешка какая-то неубедительная. Привыкший к моим словесным страданиям, Гилберт обычно даже не удосуживался комментировать их. А сейчас он с шуршанием подтолкнул ко мне бумажный пакет из «Белого замка» – в нашем районе несколько пекарен-забегаловок этой фирмы.
– Набейбрюхо, – невнятно пробормотал он.
Кони и не ждал, что я стану раздумывать. «Съешьменясъешьменясъешьменя!» – словно говорил сверток.
Я вновь съежился, чтобы в голове так сильно не зудело. И только после этого смог сосредоточиться. А потом решился отведать один из крохотных бургеров. Развернув упаковку, я приподнял верхнюю часть булочки, чтобы осмотреть россыпь мелких дырочек в паштете, на котором поблескивал склизкий слой порезанного кубиками лука. Придется сделать над собой усилие. Обычно я вынужден заглядывать в «Белый замок» и убеждаться, что аппетитные бургеры, выпекаемые автоматом, и есть эти липкие жареные комочки. Хаос и Контроль. А убедившись, я поступал приблизительно так, как предлагал мне Гилберт, – засовывал все это в свое ротовое отверстие. Мои челюсти работали, измельчая кусочки до того состояния, когда я смогу их проглотить. Я повернулся, чтобы взглянуть на окна дома.
Нет, все-таки еда в самом деле смягчает меня.
Мы вели наблюдение за сто девятым номером по Восточной Восемьдесят четвертой улице. Одинокий городской домишко, зажатый между гигантскими многоквартирными домами с привратниками. У дверей этих домов то и дело сновали посыльные по доставке горячей пищи из китайских ресторанчиков; посыльные приезжали сюда на велосипедах. В зыбком ноябрьском свете они выглядели усталыми мотыльками. В Йорктауне был обеденный час. Мы с Гилбертом Кони, выполнив часть работы, тоже сочли возможным перекусить и сделали крюк для того, чтобы заехать в испанский Гарлем и прикупить там бургеров. В Манхэттене остался только один «Белый замок» – на Восточной Сто третьей улице. И он далеко не так хорош, как остальные окраинные забегаловки. В здешнем «Замке» не видно, как готовится ваш заказ, и, по правде говоря, я уже начал сомневаться, не кладут ли они булочки в микроволновку вместо того, чтобы разогревать их на пару. Увы! Итак, нагрузившись провизией, мы снова припарковались перед нужным домом и продолжили наблюдение. Кстати, понадобилась какая-то пара минут для того, чтобы швейцары, стоявшие по обе стороны дверей, заметили нас. Заметили, что мы не только тут неуместны, но еще и слишком много шуму поднимаем. Ко всему прочему, мы были на «линкольне», но на ветровом стекле у нас не было ни наклейки, ни лицензии, удостоверяющих, что машина принадлежит агентству проката автомобилей. Но мы же оба здоровые парни – я и Гилберт. А потому они, возможно, приняли нас за копов. Хотя это не важно. Мы жевали и наблюдали.
Честно говоря, мы и сами точно не знали, что здесь делаем. Минна отправил нас сюда, даже не сообщив зачем. Впрочем, это дело обычное; чего не скажешь об адресе. Агентство Минны чаще всего посылало нас в Бруклин и лишь в редких случаях дальше Корт-стрит. Кэролл-Гарденз и Коббл-Хилл образовывали нечто вроде игральной доски, стороны которой разделяли союзников и врагов Минны. А я, Гил Кони и другие представители агентства были, как мне иногда казалось, чем-то вроде указательных флажков или составных частей для игры в «монополию», игрушечными машинками или солдатиками (разумеется, не в киверах), которых передвигали по этой игральной доске. Здесь, в Аппер-Ист-Сайде, мы были вне привычной территории, из другой игры: этакие «машинка и оловянный солдатик» в Стране сладостей. А может, машинка с солдатиком ведут расследование под руководством полковника Горчицы.
– А что это там нацарапано? – спросил Кони, указывая блестящим от масла подбородком на подъезд.
Я посмотрел туда.
– «Йорквилл-Дзендо», – прочитал я надпись на бронзовой табличке, висевшей на двери. Мой воспаленный мозг тут же принялся крутить и вертеть эти слова, играть ими, после чего остановился на том из них, что казалось более странным. – Съешь меня, Дзендо! – пробормотал я сквозь зубы.
Гилберт внимательно прислушался: он понял, что я в присущей мне манере удивляюсь чему-то необычному.
– Да, кстати, что значит «Дзендо»? – спросил он. – Что это такое?
– Может, что-то вроде дзена? – предположил я.
– Ты это о чем?
– Дзен-буддизм, – пояснил я. – Вдруг здесь живет дзен-мастер.
– Дзен-мастер? – оторопело переспросил Гилберт.
– Ну да. Бывают же кун-фу-мастера.
– Иди ты! – бросил Кони.
Обменявшись мнениями, мы удовлетворенно продолжили жевать. Разумеется, после этого разговора мой мозг начал глупо каламбурить: «Знать не знаю Дзендо, хорош в кен-до, кен-фу, фен-шу-мастер, фунго-ломастер, дзен-онанизм, съешьте меня!» Но эти каламбуры не хотелось громко озвучивать, во всяком случае не сейчас, когда нам надо было вскрыть, проинспектировать и пожрать «Белые замки». Чем я и занялся. Сунул себе в рот кусок, а потом посмотрел на дверь сто девятого, закинув голову так высоко, будто здание норовило на меня упасть. Кони и другие ребята из агентства Минны любили ходить со мной на слежку, потому что постоянные, навязчивые, неподвластные мне тики заставляли меня то и дело вращать глазами и осматривать интересующие нас объекты, что избавляло их от необходимости крутить шеями. Подобная логика объясняла и мою популярность в кампаниях по подслушиванию телефонных разговоров – дайте мне только список ключевых слов, которые следует выдергивать из разговора, и я больше ни о чем даже думать не буду, зато буквально выпрыгну из штанов, если услышу хоть малейший намек на искомое слово. От подобных заданий всех наших ребят обычно клонило в сон.
Пока я прожевывал номер три и следил за входом в «Йорквилл-Дзендо», у которого так ничего и не происходило, мои руки тщательно ощупывали бумажный пакет из «Замка», помогая убедиться, что еще три бургера не съедено. Вообще-то мы купили всего двенадцать штук. Кони хотел не только снабдить меня шестью бутербродами – нет, ему было приятно потрафить моим туреттовским навязчиво-неизбежным инстинктам, заставляющим меня постоянно все пересчитывать, уверяясь, что бургеров у нас поровну.