"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
– Что он вообще собирался сделать?
– Вероятно, он предположил, что я приеду сюда и найду его сам. То же самое касается и письма. Он хотел направить меня, используя как можно меньше подсказок.
– А если б я уже умерла?
– Не переживайте, этого не случится. Вы еще меня переживете!
– Ты прав. Я нашла это сразу после его ухода. Наивно было полагать, что я ничего не замечу. Тогда и решила, что ты точно придешь за ним.
– У вас отличная интуиция.
– Со времен работы в разведывательных структурах.
– Плохая шутка, – отвечает Ацуси Тюсондзи.
Я снова смотрю на компьютер.
– Хотите сказать, в нем что-то спрятано?
– Наверняка, – отвечает Тюсондзи и принимается искать розетку, чтобы включить компьютер.
Я собираюсь извиниться перед Мияко Сэцу за то, что мы явились к ней в дом без предупреждения и занимаемся своими делами, но она, скрестив руки, просто улыбается мне в ответ.
– Напоминает мне о временах на службе…
20– А новых книг больше не будет?
– Новых книг?
– Про «Я – Май-Май». Давно не выходило ничего нового, – говорю я, но тут же осекаюсь. – Вы же уже говорили, что вашей свекрови не стало…
– Говоря о «службе», я имела в виду не книги, а другую работу. Работу, которую я выполняла до написания книг.
– До книг? И чем же вы занимались?
– Я была домохозяйкой. А до этого – агентом разведки.
Ацуси Тюсондзи, постукивая по клавишам компьютера, издает короткий смешок, решив, что это очередная шутка. Компьютер быстро подключается к монитору в гостиной, и теперь по нему бегут какие-то слова.
Мы продолжаем наблюдать, как Тюсондзи умело работает с клавиатурой. Мияко Сэцу приносит с кухни стул и садиться на него, чтобы было удобнее следить за его работой, потом вдруг говорит, что кое-что вспомнила.
– Недавно видела в новостях, что в городе происходит много тревожных инцидентов…
– Тревожных?
– Мужчины с топорами напали на автомобиль простой семьи, отправившейся в путешествие.
– А, эти новости…
У меня в голове не укладывается, какое отношение топоры вообще могут иметь к семейному путешествию.
– Идентификационные номера нападавших все из западного сектора.
– Западного блока?
– Противостояние Востока и Запада должно было завершиться еще в эпоху Сёва. Благодаря стараниям Горбачева.
– Чего-чего?
– Какое-то время назад ходили слухи, что в реку попали бактерии. Люди из восточных районов Токио говорили, что это дело рук жителей Западного Токио.
– А двадцать три района[296] делятся на западные и восточные?
– Географически – да. В любом случае всегда найдутся те, кто зол, подавлен или готов напасть на чужую машину с топором. Такие дела. Книги с картинками никому не нужны.
– Но правда ли это произошло?
– Глупо, правда? Но конфликты не искоренить. Даже в спокойные времена кто-то может провести черту на земле и разделить людей. «Те, кто по ту сторону черты, – наши враги. Мы должны защищать нашу сторону от них!»
– Но в чем смысл?
– Всё как в истории о морском и горном племени. Я наконец поняла. Благодаря противостояниям люди развиваются. Если нет ветра, то ничего не меняется. Если мы противостоим друг другу, происходят перемены. Если случаются перемены, люди тоже развиваются.
Слово «противостояние» цепляет меня за живое. Совсем как больная мозоль. За меня уцепился не кто иной, как Кагэтора Хияма. Все равно что взболтать колбу. Стагнация – это зло. Создавать, разрушать. Создавать, разрушать. Это напомнило мне наш разговор на крыше школьного здания незадолго до выпуска.
– Кто-то распустил слух о бактериях в реке, чтобы создать конфликт?
– А еще мы точно не знаем, были ли на самом деле вооруженные топорами мужчины.
– Но что… Что это значит? Неужели эти новости…
Она пристально смотрит на меня.
– Ты правда думаешь, что, случись такое на самом деле, это показали бы в новостях?
– Уверен, что многое не показывают в новостях.
– Нет. Дело в том, что вышла новость о том, что не произошло, поэтому это и случилось.
– Порядок какой-то неправильный…
– Может, и нет нужды следовать определенному порядку. Тревожные инциденты всегда были. Если оставить людей без присмотра, они неизбежно начнут конфликтовать друг с другом. Как предметы, падающие из-за силы тяготения.
– На самом деле, – не сдерживаюсь я, – у меня тоже есть человек, с которым я не лажу. Мы странным образом связаны.
– Наверное, вы тоже из разных племен, – шутливо отвечает женщина. Я не нахожу в себе сил рассмеяться.
Если поверить в то, что я и Кагэтора Хияма – естественные враги, то наше противостояние выглядит вполне логичным. Я хотел бы, чтобы это было так. Если б кто-то сказал, что дело не в личной неприязни между нами, а чем-то огромном, движимом силами природы, я ничего не мог бы поделать.
– Для меня так было бы лучше.
Она спрашивает меня о характере наших отношений и, должно быть, готовится выслушать мои жалобы, но, когда я рассказываю об ужасной аварии в детстве и нашей следующей встрече в общеобразовательной школе, о нашем столкновении на борту синкансэна и о том, что он преследует меня, будучи полицейским, выражение ее лица постепенно меняется. Она так пристально смотрит на меня, что мне становится неловко.
– Синие.
– Синие?
– Глаза. У меня тоже, – говорит она, и я наконец замечаю, что у нее глаза цвета моря или неба. – Слышала, что это характерная черта племени моря. Ты такой же. А тот парень, Хияма-кун, у него большие уши?
– Уши?
Получается, это особенность горного племени? В памяти всплывает лицо Хиямы.