Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов
Работодателям эти жареные факты были не нужны, так что Петя не гнушался продавать их на сторону, в те издания, где не просто не стыдились своей «желтизны», а даже бравировали ею.
Например, на вечеринке кинопремии «Серебряный Сокол» Петр видел, что известный артист Михаил Рефренов появился в состоянии легкого подпития. На следующий день передовица одной из газет, с которой он сотрудничал, вышла со статьей, гласившей, что Рефренов, снявшийся недавно в боевике «Антиснайпер» у самого Егора Началовского, прибыл в состоянии сильнейшего опьянения на вечеринку, где разбил витрину, оскорбил сотрудников, затем упал в унитаз, где его и застали коллеги, они же спешно вывели дебошира и пьяницу.
Конечно, это была не совсем правда, а если уж быть совсем честным, полная неправда, зато хорошо оплачиваемая. Петя Шкуратов сначала купил себе в Москве однокомнатную квартиру, старую и убитую, зато в семи минутах от метро, а чуть позже переехал в собственную трешку, сделав в ней отличный ремонт. Машина у него тоже теперь имелась, пусть и с пробегом, но все-таки «Ауди».
Деньги в Суходольск он посылал по-прежнему, а вот наведываться домой не спешил. Съездил один раз, физически ощутив, как давит на плечи низкий потолок родительской квартиры, как душит его задымленный воздух Суходольска, отравленный выхлопами химкомбината, как не дают спать по ночам сухой, надрывный кашель отца, окончательно подорвавшего на производстве свое здоровье, и тихий плач матери.
Шкуратов вернулся в Москву, дав себе слово, что заработает максимальное количество денег, чтобы забрать родителей к себе. Доказать им, что они напрасно в него не верили. До покупки собственного дома в Подмосковье оставалось совсем немного, когда Петя по нелепой оплошности потерял место на телевидении.
В своих передачах он по максимуму использовал образ плохого парня, откровенно хамя своим гостям, задевая их за живое, заставляя терять лицо. Ему позволялось все, что шокировало зрителя и притягивало к экранам, как магнитом. Ему платили за оскорбления звезд в эфире. Частенько он даже заранее не знал, кто именно придет сегодня к нему в программу, не готовился заранее и не имел ничего против своих гостей. Как говорится, ничего личного, только бизнес.
– Ты понимаешь, что то, чем ты занимаешься, не имеет никакого отношения к журналистике? – однажды спросил его Земчихин.
Они теперь виделись нечасто, потому что уж слишком разными видами деятельности занимались. Юрий Константинович по-прежнему специализировался на журналистских расследованиях, которые сильно сказались на его здоровье. Собственно, в тот день, когда Земчихин спросил его про журналистику, Петя как раз и приехал проведать его, потому что наставник сильно сдал.
Всего за каких-то две недели он превратился в глубокого старика. Волосы выпадали клоками, облезала кожа, начали отказывать внутренние органы. Петя, прибыв в больничную палату, ужаснулся его виду, но Земхичин обсуждать случившееся с ним не стал, его больше интересовал сам Шкуратов, а точнее, тот монстр, в которого превратился когда-то подающий надежды талантливый журналист.
– Рейтинги, – промямлил Петя. – Вы же сами все понимаете.
– Понимаю, но не принимаю, – отрезал Земчихин и откинулся на подушки, попросив Петю уйти.
Всем своим видом он показывал, как сильно любимый ученик его разочаровал. Через две недели Юрия Константиновича не стало, проведенная экспертиза показала, что умер он от острого отравления таллием, который подкинул ему кто-то из героев его расследований. Петя же, посетив, разумеется, похороны, вернулся к своей привычной деятельности.
Рейтинги, о которых он говорил Земчихину, действительно росли как на дрожжах, Дормидонтов потирал руки, а Пете с его рук сходило совершенно все, и он все чаще в прямом эфире проходил по грани, становившейся все более острой.
Он перешел эту грань в тот момент, когда в прямом эфире выругался матом. Крепкое словцо вырвалось, а он даже не заметил этого, так увлекся разворачивающимся действом и своей не подлежащей сомнению крутизной. Это было чересчур даже для российского телевидения начала двухтысячных, и Шкуратова отстранили от эфира, в результате чего он внезапно для себя вновь оказался безработным.
Что ж, сказалась «желтая» школа, и он устроился на работу в агентство новостей. Сперва в питерскую «Мойку 13», подальше от Москвы, пока не уляжется скандал. Издание тоже публиковало материалы, основанные на ложных или преувеличенных данных. Сенсации создавались путем весьма вольного обращения с фактами. Журналисты искажали реальность, добавляли детали, которых не было, но они усиливали шок или любопытство.
Если действительность казалась недостаточно эффектной, то издание не гнушалось полностью вымышленными историями, например о сверхъестественных явлениях. Из-под Петиного пера выходили заголовки «Болезнь Паркинсона как дополнительный источник электроэнергии», «В Калифорнии произошел крупнейший в истории пожар, который смыло крупнейшим в истории наводнением», а также подобные, содержащие слова, вызывающие сильный эмоциональный отклик. «Шок», «раскрыт секрет», «потрясен», «названы»… Шкуратов клепал их, словно пек горячие пирожки, чувствуя, что отходит от канонов журналистики все дальше и дальше.
Интимные отношения и скандалы в личной жизни знаменитостей, криминальные истории с акцентом на жестокости и насилии, мистика, паранормальные явления и псевдонаучные теории, расистские и сексистские высказывания стали его повседневностью.
Петю тошнило от того, что он делал. Он снова и снова чувствовал, как ежедневно предает память Юрия Константиновича, и через год Шкуратов вернулся в столицу, устроившись в РИА «Северный бриз». Теперь, как и Земчихин, Петя специализировался на журналистских расследованиях.
Разоблачения, сливы, откровения по самым громким делам стали его коньком. Острые факты и эксклюзивные документы он добывал через все возможные источники, быстро обзаведясь собственной агентурой в правоохранительных органах, которой он исправно платил.
Петя не гнушался даже тем, чтобы переводить регулярно по пять тысяч рублей на карточки рядовых ментов, присылавших ему свежие сводки, протоколы осмотра мест происшествия, постановления, акты, справки. Во всей этой мутной воде Петр Шкуратов и вылавливал свою рыбу, мелкую и покрупнее, которая постепенно позволила ему снова стать на ноги, в том числе и в финансовом плане.
Земля опять начала гореть у него под ногами, когда в одной из своих публикаций Петр зацепил коррупционную схему в столичной ГИБДД. Впереди маячило не только очередное увольнение, но и уголовное дело. За Петю взялись всерьез, и он уже начал опасаться, что дело реально швах, а ему вдруг позвонили с анонимного номера и пообещали защиту. В случае сотрудничества, разумеется.
Петя попытался пробить по своим каналам этот анонимный
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 54 стр.