Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Никто не двинулся с места.

Маленькие черные глазки Койла наполнились слезами, умоляя что-нибудь сделать.

— Все будет хорошо, — произнес Болден, зная, что это ложь, и чувствуя, что произошло что-то непоправимое. — Просто выбил из тебя немножко воздуха, и ничего больше.

Койл снова зашевелил губами.

— Не могу дышать, — из последних сил шепотом выдавил он.

Вскочив, Болден выбрался из круга мальчишек и помчался к дому директора, чтобы привести мистера О'Хару. Когда они вернулись, мальчишек в подвале не было. Только посередине лежал мертвый Койл. Удар по шее сломал ему второй позвонок, и он задохнулся до смерти.

— Ты убил его, — сказал О'Хара.

— Нет, у него был… — Болден посмотрел на Койла, затем на порез у себя на футболке. Проведя рукой по животу, он увидел на пальцах кровь. Он поискал взглядом нож, но мальчишки забрали его. — Нож… — попытался объяснить Томас, но, как и Койл, он больше не мог говорить.

Болден заморгал, и воспоминание растаяло. Нож. Пистолет. Труп. Койл. А теперь вот Сол Вайс. Достав смартфон, он набрал рабочий адрес электронной почты Дианы Чамберс и написал: «Диана, пожалуйста, свяжись со мной как можно скорее. Кто с тобой так поступил? Зачем? Том». Это был бессмысленный ход, но он должен был его сделать.

Прицепив смартфон обратно на пояс, Болден пошел по улице. Резкий порывистый ветер швырял в сторону мелкий дождь, и струи жалили его в щеки. Очень хотелось принять горячую ванну и переодеться в чистое, но он не рискнул пойти домой или к Дженни. В обоих случаях его могли ждать представители заинтересованных сторон, как минимум двух — полиции и Гилфойла. И он больше не был уверен, что они не связаны между собой.

Наклонив голову, он поднял воротник куртки. Если температура упадет еще на градус-другой, этот слякотный дождь превратится в снег. Огибая лужи, покрытые кое-где корочкой льда, Болден спешил по улице и старался не думать о Дженни.

Во-первых, фотография Дианы Чамберс. Если она настоящая — а похоже, так оно и есть, — значит, кто-то ударил ее в лицо. И это было не дружеское похлопывание, а полновесный удар, которым мог бы гордиться сам Железный Майк Тайсон.

Что же они предложили тебе в замен, Диана?

Он всегда представлял ее жизнерадостной выпускницей Йельского университета, певшей «Була-була» корпоративному отделу финансов после того, как он предложил каждому выпить по паре бокалов текилы, чтобы оживить оплаченный компанией круиз по Манхэттену. Как же они заставили ее пойти в полицию и написать заявление? Шантажировали? Или принудили, не оставив ей выбора? Он не мог представить, что Диане нравится ее новое лицо. Особенно подбитый глаз, если верить Микки Шиффу.

Болден присвистнул сквозь сжатые зубы. Похоже, у Гилфойла в «ХВ» есть свой человек. По-другому было не объяснить, почему они так быстро вышли на Диану Чамберс, сфабриковали эти любовные письма и подбросили их в компьютерную сеть компании. Слишком много улик за такой короткий срок. Чем больше он размышлял, тем более торопливыми казались их действия.

Склонив голову набок, Болден посмотрел на небо. На нос опустилась огромная снежинка, он смахнул ее. Великое равновесие, думал он. Сначала ему здорово повезло, а теперь весы Фортуны качнулись в другую сторону. Ничего удивительного.

В детстве его едва ли можно было назвать ангелом. Но, получив шанс, он вцепился в него обеими руками. Учился, экономил, копил. Работал не покладая рук. И когда успех наконец пришел, он стал отдавать. Сначала из чувства долга, потом вошел во вкус. Но такого он не заслужил. Не крал двадцатку из кошелька отчима, не избивал самого последнего задиру в своей самой последней школе. Он не врал, где был прошлой ночью, и не сочинял, каким образом фотография чужих родителей оказалась в его бумажнике.

Хотя, конечно, кое-что он совершил. И забыть это было нелегко. Он не мог это забыть, как ни старался.

Прибавив шаг, Болден не переставал спрашивать себя: то ли это возмездие, которое в конце концов должно было его настигнуть, то ли очередное бедствие в цепочке ему подобных? А может, окончательный приговор злой судьбы, которая впервые наказала его, когда ему было шесть, и с тех пор все держит в заложниках? Горько и с отвращением Болден рассмеялся над собой. Когда-то ему рассказали о карме. О хорошей и плохой энергетике. Об энергии ци и весах, которые качаются то в одну, то в другую сторону. Все это глупости. Прошлое. Будущее. Есть только настоящее.

Больше он не оглядывался.

Вонючая обшарпанная квартира со спальней, гостиной и ванной, похоже, относилась к ветхому жилью, о котором «Таймс» сообщала в разделе «О бедных и нуждающихся». Дженнифер Дэнс сидела, положив ногу на ногу, на провисшей односпальной кровати. Ей хотелось в туалет, но она не могла заставить себя зайти в эту ванную. Дверь была открыта, за ней виднелся облезлый линолеум, из-под которого в некоторых местах проглядывали гнилые доски. Туалет был времен тридцатых годов: сливной бачок находился над унитазом, и, чтобы слить, надо было дернуть за цепочку. На самом унитазе лежало потрескавшееся деревянное сиденье. Тут же рядом стоял вантуз. Невыносимый запах хлорки и мочи проникал даже в спальню. И от этого квартира казалась еще омерзительнее.

С беспорядком и вонью Дженни могла смириться. Туалеты в школе были не намного чище. Взять хотя бы на прошлой неделе: один умник сделал свое дело на плавающую в унитазе кипу туалетной бумаги, облил ее бензином из зажигалки и поджег. «Прямо как блинчик с апельсиновым вареньем и ликером!» — хвастался он в коридоре, когда его поймали.

Больше всего угнетали Дженни тараканы, которых было много, они нахально ползали повсюду. Она вытянула шею, чтобы увидеть, откуда они выползают, и под настилом пола заметила промелькнувшую тень, затем рядом с ней появилась другая.

Из гостиной доносились голоса. Дженни прислушалась, стараясь разобрать слова. Кто эти люди? Сначала они похитили ее из школы, пригрозив, что она никогда больше не увидит Томаса, если прямо сейчас не отправится с ними. А теперь ей велели молчать, сидеть тихо и делать, что говорят. Она не понимала, защитники они или тюремщики.

— Не раздвигай шторы, — сказала женщина, когда Дженни сюда привезли, — и держись подальше от окна.

Дженни задумалась об этих распоряжениях. Было совершенно ясно, что никто не пытается скрыть место, где она находится. Она находилась в Бруклине, в районе Уильямсбург. Из этого секрета не делали. Ее привезли сюда на неуклюжем «вольво». В машине были она, человек довольно грубого вида, который