"Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка

Такси привезло нас к дому Чарли, мы оба слишком дрожали, чтобы вести машину. Поскольку у Чарли, кроме матери, не было других родственников, было решено, что мы поедем вместе с Лекси в похоронном автомобиле. Приехали мама и Оливер. Они с бабушкой и дедушкой должны были встретить нас у крематория. Я открыла дверь в дом, который некогда был моим вторым домом, и вошла в клубы сигаретного дыма. Лекси сидела за кухонным столом, одна ее рука покоилась поперек груди, другая держала сигарету, взгляд был прикован к переполненной пепельнице. Я тронула ее за плечо. Она отбросила мою руку. Я сердито посмотрела на Дэна. Мол, скажи что-нибудь.

– Я сделаю чаю, – сказал он.

Пока чайник кипел, я налила горячей воды в липкий тазик для мытья посуды и принялась оттирать грязные кружки и тарелки, покрывавшие все имевшиеся поверхности. Я нарушила тишину плеском воды и звяканьем фарфора. Дэн поднес ко мне молоко, держа так, чтобы я могла его понюхать. Я понюхала и сморщила нос. Он вылил его в мойку – застывшие желтые куски, которые я подогнала к сливному отверстию чайной ложкой. Он разлил по чашкам дымящийся чай, который никто не стал пить. Я вытерла посуду, а Дэн тем временем вынес вонючее мусорное ведро и выставил пустые винные бутылки и пивные банки за заднюю дверь, чтобы их унесли на переработку.

Больше делать было нечего, оставалось ждать. Мы втроем сидели вокруг кухонного стола и молчали, избегая встречаться друг с другом глазами. Когда раздался стук в дверь, все почувствовали облегчение. Дэн вскочил, чтобы открыть, а Лекси впилась в меня свирепым взглядом. Ее гнев заглушал мою печаль.

– Пойду на воздух, – сказала я ей и присоединилась к Дэну в узкой прихожей. Пока он разговаривал с шофером, я стояла, вцепившись сзади в его ремень, чтобы меня не унесло волной горя.

В сверкающем катафалке стоял дубовый гроб и цветы: имя Чарли было выложено белыми гвоздиками. Это дедушка помогал Лекси с организацией похорон. Я подозревала, что он также помог материально, – у нее всегда было плохо с деньгами. Лекси села в машину первой, потом – Дэн, потом – я. Я сидела, уставившись в окно, пока мы совершали медленный переезд, чтобы отдать последнюю дань той, которая была так полна жизни, что я так и не могла до конца поверить в ее смерть. Я смотрела на болтающих и смеющихся людей на улице. Казалось непостижимым, что в их жизни ничего не изменилось. Для них это был просто еще один заурядный день. Я им завидовала.

Небо было похоже на грозный серо-стальной саван с плачущими облаками. Большая толпа людей, одетых в основном в черное, ждала перед дубовыми двойными дверями часовни, люди промокали глаза и сморкались. Все выглядели такими же ошеломленными, какой я себя чувствовала.

Мы подождали в машине, пока все вошли внутрь, а затем распорядитель похорон подошел, чтобы сопроводить и нас в часовню. В тот момент я еще не плакала. Все казалось таким сюрреалистичным. Мы угрюмо прошествовали в крематорий под пение Евы Кэссиди, обещающей голубые небеса. Лекси выбрала песню «Над радугой». Чарли бы скорчила недовольную мину: «Чем не угодила Мадонна?»

Мы сидели на деревянных скамьях, сконструированных так, чтобы делать задницы такими же онемелыми, как сердца. В передней части часовни малиновые бархатные занавеси, отделанные золотом, висели за постаментом, где стоял гроб Чарли. На крышке гроба стояло оправленное в серебряную рамку фото смеющейся Чарли на пляже в Кромере. Я помню, как дедушка ее фотографировал.

Службу вел мужчина средних лет, который явно никогда не был знаком с Чарли. Звучали стандартные слова типа «сердечная», «забавная» и «добрая», а затем наступила моя очередь. Ватные ноги каким-то образом вынесли меня на кафедру, и передо мной предстали ряды блестящих от слез глаз. Я прочистила горло. «Чарли была моей лучшей подругой», – начала я. Я рассказала о том дне, когда мы познакомились, как она намазала кетчупом сладкие бутерброды Дэна. В этом месте послышался робкий смех. Я описала, как с того момента поняла, что она будет одним из самых важных людей в моей жизни.

– Тогда почему? – хрипло разнесся в тишине голос Лекси. Он звучал так, что было ясно: с момента смерти Чарли она курила одну сигарету за другой.

От замешательства я просто лишилась дара речи.

– Почему? – Теперь Лекси стояла, и голос ее звучал все громче, а лицо потемнело и исказилось.

– Почему? – повторила я, не понимая, чего она от меня хочет.

Взгляды присутствующих метались между мной и Лекси, словно следя за некоей зловещей игрой в теннис.

– Почему ты ее убила?

Лекси с такой ненавистью сверлила меня взглядом, что я невольно отступила назад. Ко мне устремился Дэн. Я подвернула ту же самую лодыжку, что повредила во время гонки, но не эта боль вызвала у меня слезы.

– Лекси, понятно, что ты сегодня не в себе, – вмешался дедушка ровным и спокойным голосом.

– Я каждый день не в себе, потому что эта мерзкая сука убила мою дочь. Убила Шиван. Это она виновата. Во всем виновата.

– Я не убивала. Я не понимаю… – Я озиралась по сторонам, ища ответа.

– Смерть Шиван была вызвана случайной передозировкой. Едва ли это вина Грейс. – Дэн прижал руку к моей спине, и рука эта была невыносимо горячей. – И я не понимаю, как вы можете винить Грейс за Чарли.

– Если бы Чарли не уехала…

– Почему она уехала, Лекси? Она ваша дочь – просветите нас. – Голос Дэна стал громче, и дедушка положил руку ему на плечо.

– Сейчас не место и не время, сынок. Лекси, ты не хочешь выйти со мной на улицу, вдохнуть воздуха?

– Мне не нужно никакого чертова воздуха, я хочу, чтобы вернулась моя чертова дочь, – упав на колени, заголосила Лекси.

Распорядитель похорон улыбнулся