Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов
— Ой-ой, — протянул я, улыбаясь, и покачал головой. — Если узнают, что мы тут самовольничаем, мало не покажется. Проникновение на частную территорию без ордера — сама ведь знаешь это…
Кира, казалось, меня уже не слушала. Она смотрела на дом — пристально, не моргая, чуть склонив голову набок. И вдруг резко дёрнулась и крикнула: «Чёрт!» да так громко, будто её ударило током.
Я чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности и тут же перевёл взгляд на дом, спросив:
— Что? Что такое?
— Ты видел это? — она схватила меня за рукав, не отрывая глаз от дома. — Вон там! В окне!
Я присмотрелся. Окно было слева от входной двери, зашторенное изнутри какой-то светлой тканью.
— А что не так? — спросил я, всё ещё вглядываясь. — Вроде нормально всё. Ты что-то увидела?
— Не знаю, — Кира говорила быстро, чуть запинаясь. — Я видела только, что штора двинулась. Как будто её кто-то тронул.
— Двинулась? — я нахмурился и снова уставился на окно. — Там же никого…
И в этот момент я увидел. Штора действительно шевельнулась. Едва заметно, но вполне отчётливо — ткань качнулась, будто кто-то стоял за ней и пытался её отодвинуть. А потом снова замерла.
— Вон! — Кира снова дёрнула меня за рукав. — Опять! Видел⁈
— Да, — медленно произнёс я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Видел.
— Офигеть, — её голос стал тише. — Там что, кто-то есть? Может… Ника?
— Не видно, — я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то за шторой. — Но, блин… а что это?
— Без понятия, — прошептала Кира, не отрывая взгляда от окна. — Что будем делать?
— Дай подумать, — я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то за шторой. Но она больше не двигалась, однако ощущение, что за ней кто-то стоит, не проходило. Напротив, оно становилось только сильнее.
Неужели там действительно Ника? Лежит связанная, с кляпом во рту, и пытается освободиться? Но… тогда получается, что брат и сестра в сговоре и бросили её на даче, и теперь она там, в темноте, и… Но для чего это всё?
Нет-нет… может, там кто-то живёт? Но Евгений говорил, что поедут просто проверить дом. А о том, что там кто-то живёт и едут навестить, ни слова. Так что же это было? Ветра нет, окна закрыты… Хм-м…
Перебрав различные варианты за пару секунд, я понял: гадать можно сколько угодно, но если там кто-то есть, мы обязаны это выяснить. Прямо сейчас.
Я выпрямился, набрал в лёгкие побольше воздуха и громко, так, чтобы было слышно на весь участок, крикнул:
— Здравствуйте! Есть кто дома?
В ответ — густая тишина, нарушаемая только стрекотом птиц. Штора больше не двигалась, и не было никакого движения.
Кира вздрогнула, когда я крикнул — я заметил это краем глаза, — но ничего не сказала. Просто стояла рядом, вцепившись пальцами в ремешок сумки, и не сводила глаз с окна.
— Есть кто дома⁈ — повторил я громче. — Можете выйти к нам⁈
Снова тишина. Штора висела неподвижно, и в окне не отражалось ничего, кроме серого неба и верхушек деревьев.
Я посмотрел на Киру.
Она стояла, чуть прикусив губу, и было видно, что ей не по себе. Да и мне, если честно, тоже. Вся эта ситуация выглядела стремно. Участок, за которым никто не смотрит. Дом, в котором вроде бы никого нет.
И при этом — движение за шторой. Сначала одно, потом второе. А теперь — тишина. Мёртвая. Гробовая.
Кира поймала мой взгляд и молча кивнула в сторону дома — мол, что делать будем? И в этот самый момент изнутри донёсся приглушённый звук — звон разбитой посуды. Как будто кто-то уронил тарелку или чашку, и она разлетелась вдребезги.
Мы оба дёрнулись и снова уставились на окно. Штора по-прежнему не двигалась, но теперь сомнений не оставалось: там кто-то был.
— Ты слышал это? — прошептала Кира.
— Да, — ответил я, не отрывая глаз от окна. — Там точно кто-то есть. Идём.
Решительно взявшись за створку ворот, я рванул задвижку в сторону, и ворота с протяжным скрипом поддались, открываясь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь.
Я шагнул первым, Кира — следом. Она уже достала телефон и, кажется, включила камеру — я заметил краем глаза, как она держит его на вытянутой руке, направляя объектив то на дом, то на окна, то на меня.
Подойдя к дому, я снова крикнул:
— Здравствуйте! Есть кто дома? Выйдите, пожалуйста! Это полиция!
В ответ — ничего. Даже штора больше не двигалась. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то в глубине сада ветер шелестит листвой старых яблонь.
Мы подошли к двери.
Кира держалась чуть позади, снимая всё происходящее на телефон, и то и дело оглядывалась по сторонам — то на заросшие кусты у забора, то на тёмные окна.
— Здравствуйте! Это полиция! — выпалил я и постучал в дверь костяшками пальцев — громко, требовательно. — Откройте дверь!
В ответ лишь тишина.
Чёрт возьми, как же это жутко, — пронеслось в голове. — Я, конечно, за свою жизнь насмотрелся многого — и трупов, и мест преступлений, и всякого такого, от чего обычный человек поседел бы на месте. Но вот такие моменты, когда вроде бы ничего не происходит, но что-то явно не так, — они всегда действовали на меня по-особенному. Фантазия сама начинала дорисовывать то, чего нет. И от этого становилось по-настоящему жутко.
Хотя, если смотреть на это простым, трезвым взглядом, в доме просто кто-то есть. Кто-то, кто не хочет открывать. И это, в общем-то, стабильность в нашем деле. Люди часто не хотят открывать полиции. Это нормально. Но что, если там происходит что-то серьёзное? Что, если кому-то нужна помощь? Во всяком случае, Евгений и Айна явно не просто так сюда приехали и явно не просто так ушли раздражёнными. А этот звук разбитой посуды…
Я снова постучал — на этот раз кулаком.
— Откройте дверь! Мы вас слышали! Это полиция! Откройте! — кричал я, но в ответ тишина.
Я посмотрел на Киру.
Она стояла чуть позади, держа телефон на вытянутой руке и снимая всё происходящее. Поймав мой взгляд и явно понимая моё замешательство, она просто пожала плечами — мол, сама не знаю, что происходит.
Я снова повернулся к двери, схватился за ручку и крикнул ещё громче:
— Э-эй! Мы знаем, что дома кто-то есть! Вам нужна помощь?
И в этот момент за дверью что-то зашуршало. Отчётливо. Так, что это услышал не только я, но и Кира.
— Там точно кто-то есть, — прошептала она, не опуская