Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов

— Значит, ещё и кровь на подошве, — я хмыкнул, сделал глоток и поставил чашку на стол. — Ну, картинка в целом уже складывается. Но есть вопрос: почему сорок третий? У Евгения ведь вся обувь сорок пятая.

Кира промычала что-то, отпивая кофе, и продолжила:

— Ну вот, слушай дальше. Внутри кроссовок нашли частицы пота. ДНК принадлежит Евгению Убойнову. Криминалисты проверили это, взяв образцы с другой его обуви. Свежих следов другого человека нет, так что кроссовки его — это факт.

Я задумался и попытался переварить информацию в нынешнем своём далеко не лучшем состоянии. Медленно крутил чашку в руках, глядя на тёмную гладь кофе, и размышлял.

Значит, всё сходится. Обувь мужа. Кровь жены. Разгромленный кабинет. То, что вчера казалось только версией, теперь обрастало доказательствами.

Кира посмотрела на меня и произнесла:

— Теперь у нас есть всё. Осталось только узнать, что он сделал со своей женой. И где она сейчас.

— Да уж, прям пиздец какой-то, — пробормотал я, отпивая кофе.

Кира замерла, её чашка остановилась на полпути к губам, а в глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Что? — спросила она, чуть нахмурившись. — Ты о чём?

Я опустил голову, сжал виски пальцами и зажмурился на секунду, собирая остатки мозгов в кучу, и заговорил медленно, будто проверял каждое слово на прочность:

— Да вот не пойму, на кой чёрт он не избавился от кроссовок до нашего приезда?

Кира поставила чашку на стол и откинулась на спинку стула. В её глазах уже не было недоумения — только то самое профессиональное внимание, которое появлялось у неё, когда она чуяла нестыковку.

Я же продолжал, уже увереннее:

— У него ведь была куча времени. Между тем, как он всё это сделал, и тем, как мы приехали. Он мог их выбросить в речку — она в ста метрах от дома. Мог закопать в лесу. Мог сжечь во дворе. Что угодно, хоть просто запихнуть в мусорный бак, и утром бы их уже вывезли. А он спрятал их в шкафу, как самый тупой преступник на свете. К тому же он ведь сам нас и вызвал…

Кира слушала молча, не перебивая. Я сделал глоток кофе и продолжил:

— Понимаешь, в остальном-то он вроде как старался. Кровь затёр. Следы на улице замёл. То есть соображал, что надо убирать. А кроссовки с места преступления — нет? Кроссовки, на которых кровь и осколки того самого столика, он решил оставить? Это как вообще?

В кухне повисла тишина. Только кофемашина тихо гудела да где-то за окном шумел город. Кира смотрела на меня — уже без усмешки, — и я видел, как в её голове крутятся те же шестерёнки, что и в моей.

— Ну слушай, — сказала она наконец, чуть склонив голову набок, — … я же тебе ещё вчера говорила: скорее всего, это он. Просто очень плохо пытался скрыть. Может, запаниковал. А может, просто дурак. Но факт остаётся фактом: кроссовки его, кровь Ники на них — тоже. Может, давай съездим к нему прямо сейчас и спросим про эту обувь? Посмотрим, как он выкручиваться будет.

Я помолчал, глядя в чашку.

Кофе почти остыл, но я всё равно сделал глоток — горький, отрезвляющий.

Потом поднял глаза на Киру.

— Согласен, — кивнул я. — Съездим к нему прямо сейчас. Только… — я осёкся и бросил взгляд на её телефон. — Ты же ему еще не звонила, надеюсь?

Кира покачала головой и потянулась к чашке:

— Нет уж, я что, дура, по-твоему? Ты у нас главный, так что решила сначала до тебя достучаться.

— Хорошо… позвоню ему по пути. А ты… адрес его сестры знаешь? Он же вроде говорил, что будет у неё.

— М-м-м, — Кира задумалась, постукивая пальцем по краю чашки. — Улица Пушкина, кажется. Дом тридцать дробь два. Я вчера спросила у него адрес, когда мы ехали в отделение. Но лучше сначала позвонить, мало ли — не там будет.

— Позвоним-позвоним, — кивнул я и, встав, добавил: — Ладно, подожди меня немного. Я переоденусь.

Она кивнула, и я направился в спальню.

Переоделся быстро: свежая футболка, тёмные джинсы. Достал из шкафа барсетку, переложил туда телефон, удостоверение, сигареты.

— Всё. Готов. — произнес я, смотря на себя в зеркало.

Кира уже ждала в прихожей, обутая, с сумкой через плечо, и задумчиво разглядывала мой идеально пустой коридор. Я окинул квартиру прощальным взглядом — порядок, чистота, всё на своих местах. Только тени вчерашнего безумия спали за стеной, в соседской квартире.

— Ладно, пошли, губастик, — сказал я, открывая дверь и пропуская Киру вперёд.

Она замерла на пороге, обернулась через плечо и одарила меня фирменной усмешкой: «Я бы сказала тебе, кто ты… Но ладно уж. Не буду. Пошли». И вышла в коридор.

— Правильно, — хмыкнул я, доставая ключи. — Лучше не надо. Молчание — золото.

Я шагнул следом, закрыл дверь и уже собрался идти, как заметил, что Кира не двигается.

Она стояла напротив соседской квартиры — той самой, из которой я выскользнул полчаса назад, — и смотрела на дверь с таким выражением, будто прикидывала: спросить сейчас или оставить этот вопрос на потом.

— Кира? — я обернулся. — Ты чего застыла? Пошли уже.

Кира чуть склонила голову набок и, не отрывая взгляда от соседской двери, с лёгкой насмешкой произнесла:

— Да вот думаю… вчера, когда я тебя позвала выпить, ты сказал, что устал и хочешь спать. А сам, значит, по соседям ходил?

Блин, а ведь точно. Некрасиво вышло…

— Да я… — я запустил руку в волосы, пытаясь сообразить, как выкрутиться. — Извини, Кир. Просто вчера встретил соседа в коридоре, а у него, оказывается, день рождения. А он один. Я и подумал — чего бы не зайти? С соседями надо дружить всё-таки. А он хороший мужик, кстати.

Я говорил это, уже проходя мимо Олиной двери в сторону лифта. Кира шла следом — я слышал её шаги и чувствовал её взгляд где-то между лопаток.

— По-о-ня-я-ятно-о-о, — протянула она, затем догнала меня у лифта и нажала кнопку вызова. — Но если честно… чуток обидно. Хотя ладно.

— Посидим ещё как-нибудь, — я чуть поправил волосы и растянул губы в улыбке — той самой, которая обычно помогала съехать с неудобной темы. — Сейчас давай лучше о деле.

В этот самый момент, будто сама судьба решила окончательно меня добить, замок на Олиной двери щёлкнул, и она распахнулась.

И единственное, что успело промелькнуть в моей голове, было: «Чёрт… как же невовремя».

На пороге появились Оля