Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович

Беляков скис.

— Хорошо, что не по запаху… — протянул он разочарованно. — Тоже мне — улика.

— Пока только ниточка, — согласился Никольский. — Но я с этим типом не в первый раз сталкиваюсь. Надо подержать его до утра — за нарушение общественного порядка. А утром с управлением связаться, чтобы наружку за ним пустили. Связи выявить.

— Разбежался! Кто нам поверит в управлении? — закипятился Беляков. — Что мы предъявим? Показания цыгана?.. Не дадут наружки.

— Если очень попросите — дадут! — настаивал Никольский.

— А вдруг ошибка? — гнул свое подполковник. — Мало ли кто кого по голосу узнал? Да еще спьяну? Потом оправдывайся… Хлопот не оберешься.

— Что же вы предлагаете? — Сергей с трудом скрывал раздражение.

— Работать лучше, — наставительно сказал беляков. — Повышать свой профессиональный уровень. И культурный — тоже.

Он вышел из кабинета, нарочно не закрыв за собой дверь.

В дежурной части по-прежнему пел цыганский хор, помещенный в «аквариум». Там же сидел Володя.

Яна, перегнувшись через барьер, ругалась с Митрофановым. Увидев Никольского, спустившегося сверху, она переключилась на него:

— Долго еще мы томиться будем? В этих застенках?

— Где?.. — удивился Сергей.

— А раньше говорила — дом родной, — обиженно напомнил Митрофанов. — Когда репортажи снимала.

— Никто тебя не томит, — заметил Сергей. — Ступай себе.

— Отпусти Володю! — потребовала Яна.

— Придется… — вздохнул майор.

— Ан не хочется, да? — зло спросила Яна.

— Моя бы воля — не отпускал, — подтвердил Никольский.

— Это еще почему?

Яна, слегка подвинутая на идиотских идеях о «свободе прессы», любые действия властей, хоть чуть-чуть ограничивающие журналистскую разнузданность, воспринимала как покушение на эту самую «свободу». И невдомек было демократически озабоченной девице, что никакой свободной прессы не может быть в обществе, где пресса вполне легально продается и покупается — либо официальным путем, либо через систему «спонсорства». А репортер всегда пишет или снимает то, что прикажет хозяин. Иначе быстро окажется на улице…

— По крайней мере, парень остался бы цел, — пояснил между тем Яне Никольский и вышел из отделения.

Яна, утратив боевой пыл, испуганно посмотрела ему вслед.

У входа в отделение стоял, покуривая, Лепилов. Никольский тоже закурил — за компанию. Они помолчали, отдыхая от накала страстей в дежурной части.

— А я думал, Тарасов Алексей Борисович — приятель ваш, — неожиданно высказался Лепилов.

— Что? — опешил Никольский. — Откуда ты его знаешь?

— Звездочку вместе обмывали, — напомнил Лепилов. — Когда вы майора получили.

— Да, в самом деле… — Никольский даже смутился. — Я тоже думал, что приятель… — сказал он задумчиво: — И зря.

— Выходит, у него брошь? — в упор спросил Лепилов.

— С чего ты решил? — слегка напрягся Никольский.

— Главный вопрос был о нем, когда у журналиста показания брали, — пояснил Лепилов.

— Почему главный? — Сергей решил устроить парню маленький экзамен.

— Задали так — вроде бы между прочим. А паренек дернулся, — усмехнулся Лепилов, демонстрируя: да, товарищ майор — классный опер, но и мы тоже кое-чего стоим.

— Холодновато здесь, — заметил Никольский. — Пошли ко мне в кабинет. Потолкуем. Жалко, кофе кончился.

— Купил, — сказал Лепилов.

А цыганский хор заливался в дежурной части, не умолкая.

Стас и Никольский сидели в парадном старого дома, поставленного на реконструкцию. Стас развлекался — бросал камешки в консервную банку.

— Обрати внимание, Василич, — говорил он. — Алкаши повадились на чердак — прямо во дворе у тебя. Там окошко фанерой было заколочено. Выбили, паразиты!

— Непорядок, — согласился Никольский.

— Я и говорю, — Стас явно на что-то намекал.

— Про ювелирную лавку есть что-нибудь? — Намека Сергей не уловил и спрашивал о том, чем сейчас интересовался больше всего.

— Ничего, — покачал головой Стас и тотчас себя опроверг: — Помнишь, опер у вас в отделении работал, мордатый такой? Федя.

— Помню, — кивнул Никольский.

— Фактически он хозяин, — сообщил Стас.

— Ты уверен?.. — вскинулся Никольский. — По документам — члены трудового коллектива владельцы.

— А без документов — все на цыпочках перед Федей, как балерины, — хохотнул Стас. — Куплены все.

Он бросил очередной камешек в консервную банку.

— Перестань, — попросил Никольский.

— Попаду — перестану… Но до чего же упорные, гады! — тайный агент хотел донести до майора какую-то свою мысль, но говорил почему-то обиняками.

— Кто? — не понял Сергей.

— Алкаши. Хуже тараканов — ничем не выведешь. И почему им этот чердак понравился? Загадочный случай… Жильцы с верхнего этажа в ЖЭК жаловались. Плотник был. Новую фанеру на окошко поставил. Так что ты думаешь? Опять выбили!

— Бандиты, — снова согласился Никольский.

— А тебе — до лампочки, — Стас многозначительно заглянул майору в глаза.

Но Никольский опять его не понял.

— Слушай, Стас. Три серьезные кражи на территории. Шума много?

— Никакого, — хмыкнул агент. — Кому шуметь? Один, правда, раскричался, что брошь у него сперли. Так он цыган — по простоте душевной… А другим воспитание не позволяет скандал устраивать.

— То есть? — Определенно Никольский сегодня туго соображал.

— Деликатные люди, — хихикнул Стас. — Берегут родную милицию. Не хотят обременять ее своими проблемами.

— Вот как?.. — удивился Никольский.

Стас снова бросил камешек в банку, снова промахнулся и заключил с упреком:

— Хреновый ты сыщик, Василич!

— Что делать… — Сергей никак не мог разобраться, чего от него хочет агент, и на всякий случай сосредоточился.

— Меры принимать. Срочные! Придешь домой — посмотри! — Стае всерьез о чем-то предупреждал майора, но опять не говорил прямо.

— Да куда мне посмотреть?! — окончательно запутался Никольский.

— Аккурат напротив твоей квартиры чердак — через двор. Жуткая картина! И главное — таинственная… — Стас многозначительно подмигнул.

«Шутит он, что ли?» — подумал Никольский раздраженно.

— Ну хватит, — нахмурился он.

Стас расхохотался.

— Достал?! Но гляди, майор: через чердачное окошко бить по твоим окнам из снайперской винтовки — одно удовольствие. Даже я попал бы … А окошко это самое упорно кто-то высаживает…

Он замолчал, вновь бросил камешек в банку и вновь промахнулся.

— Мазила, — сказал Никольский, поднял камешек, бросил в банку и сбил ее. Банка покатилась, и парадное отозвалось гулким эхом.

В кабинете Никольского сидел за столом пожилой господин, одетый со старомосковским щегольством. Никольский перелистывал бумаги, сложенные в папку.

У окна расположился Котов. Он читал газету.

— Простите, что побеспокоили, Анатолий Яковлевич, — извинился Никольский. — Но хотелось бы еще раз уточнить список похищенного.

— Я к вашим услугам, — учтиво наклонил голову пожилой господин. — Хотя, право, не стоило себя утруждать.

Никольский вытащил из папки листок протокола.

— «Магнитофон, два серебряных чайника, свитер…» — прочитал он. — Ни золота, ни драгоценностей?..

— Ну, откуда им быть? — деланно удивился Анатолий Яковлевич.

— И то верно. В скромной квартире, где живет ювелир… — подхватил Никольский с веселым сарказмом.

— Да, как сапожник, понимаете ли… — потупился ювелир.

— Не понимаю! — отрезал Сергей.

— Без сапог… — Пожилой господин откровенно лукавил.

— А кроме шуток, Анатолий Яковлевич?

Никольский уже действительно не шутил. Он чувствовал: у всех недораскрытых им в последнее время преступлений один организатор. Перед внутренним взором Сергея так и маячила холеная физиономия Тарасова. Прищучить бы гада хоть на чем-нибудь… Ничем ведь, сволочь, не гнушается: ни многомиллионными аферами, ни шантажом, ни коррупцией, ни убийствами, ни банальными кражами драгоценностей. Так, может, хоть на драгоценностях удастся его зацепить?..