Госпожа Сим – киллер - Джиён Кан

– Не говорите так. Я собираюсь жениться на ней не только из-за денег. Не надо судить по себе!

Ли Тэхо затушил окурок о пол крыши и поднялся:

– Не судить по себе? Ты как со старшими разговариваешь, ублюдок? Давай-ка посмотрим, кто лучше справится с сашими и юкхве![2] А когда я надеру тебе задницу, пойдешь обратно учиться, придурок!

Внезапно Ли Тэхо кинулся на кухню и вернулся с тридцатисантиметровым ножом для нарезки рыбы.

– Что на вас нашло? Было бы из-за чего заводиться. – Понизив голос, я успокаивал Ли Тэхо и старался не смотреть в его пышущие злобой глаза.

– Я давно этого ждал! Что ты мне тогда сказал?! Лучше сдохнешь в одиночестве, чем будешь всю жизнь смотреть на оспины и заячью губу, да? Говорил такое? Или нет?

Конечно говорил. Однако в шутку. В шутку, в которой был лишь один процент правды. Тем более теперь все иначе. Капризная и безобразная Сундок вдруг стала казаться мне приятной и милой.

– Я так говорил, но сейчас…

Спину обожгло. Закончить я не смог, потому что внутри как будто что-то оборвалось, дыхание сперло.

– Вот сволочь! – раздался за спиной голос Сундок.

– Видишь! Я же тебя предупреждал. А ты не верила, что у пацана свое на уме, не просто так он на тебе виснет.

В открытой стеклянной двери моей комнаты я увидел свое отражение. Я тяжело осел на пол. С ножом, воткнутым в спину, и ручейком густой крови, вытекавшей изо рта, я медленно распадался на части. Глаза были широко открыты от негодования. Где-то позади себя я слышал шумное сопение Сундок. Похоже, она плакала. Ли Тэхо закурил сигарету. Становилось все труднее дышать, зрение резко сузилось.

Когда мое ватное тело уже готово было повалиться вслед за безвольно повисшей головой, меня дернуло назад. Это Сундок вынула нож. Моя одежда стала мокрой и теплой, вероятно, впитала всю кровь. Обычная женщина в такой ситуации вряд ли решилась бы всадить нож в спину жениха. Но не Сундок. Сундок и вправду это сделала. Она вонзила клинок возмездия в парня, проникшего в ее сердце с грязными намерениями, с такой же самоотверженностью, с которой до этого сбрасывала вес. Я хотел сказать: «Все не так!» – но конвульсивный кашель и невероятная боль не позволяли даже открыть глаза. Дзинь. Я услышал, как нож упал на пол.

Плохих парней надо наказывать, даже если для этого придется отправиться на край света. Я практически распластался на полу, но взял нож. Почти сразу тот выпал из поникшей руки.

– Надо же! Этот ублюдок еще не сдох. Смотри не обделайся! Или думаешь прикончить меня?

Я изо всех сил старался выпрямить спину. Сундок обогнула меня и подошла к Ли Тэхо, сидевшему на пороге. Она взяла из его рук тридцатисантиметровый нож для рыбы.

– Хочешь прикончить его этим? Да, пацан, тебе несдобровать. Браво, госпожа Ли.

Ли Тэхо зажал сигарету между пальцами и театрально похлопал. Сундок приблизилась ко мне. Над туфлями на высоких каблуках виднелись мясистые ноги. Сундок протянула руки и подняла меня за подмышки. Худощавый, я, подчинившись ее мощи, восстал, как призрак.

Сундок доволокла меня и поставила перед Ли Тэхо. Она вырвала из моей руки и далеко отбросила сломанный нож, и вместо него всучила мне нож Ли Тэхо. Затем ладонь Сундок накрыла мою руку и крепко сжала ее.

– Э, ты чего? Ты чё делаешь?

Впервые в жизни я зарезал человека. Я был так слаб, что не мог даже стоять, но кончики пальцев я чувствовал лучше, чем когда-либо. Нож слой за слоем прорезал кожу, мышцы и жир и слегка отскочил назад, когда его острие наткнулось на твердую кость. Колющие движения ножа повторились еще несколько раз. Ли Тэхо получил четыре ножевых ранения: в шею, грудь и живот – и скрючился на крыше, как выброшенный дырявый носок.

– Сначала он просил денег, чтобы помочь мне завоевать твое сердце, – сказала Сундок. – В этот раз он потребовал вдвое больше, чтобы выяснить твои истинные намерения. Бессовестная мразь! Помер, и хорошо! Еще легко отделался. Конечно, тебе тоже придется заплатить. Я накажу тебя так жестоко, что всю оставшуюся жизнь ты будешь жалеть, что не сдох, как Ли Тэхо.

Скрипнула дверь. Все это время я едва дышал, болтаясь, прижатый к груди Сундок.

– До конца дней его руки должны быть в крови. Пусть и мечтать не смеет о нормальной жизни!

Перед Сундок стоял мужчина средних лет в совершенно новых туфлях. Он принял меня из ее рук.

– Но пусть он живет, пока я не велю убить его, – добавила Сундок.

Она достала припрятанный где-то на крыше сверток и протянула мужчине.

Мужчина был огромным, поэтому с легкостью закинул меня одной рукой себе на плечо, стремительно спустился по лестнице и швырнул, словно мусор, в дряхлый автомобиль.

– Слушай сюда! Ты преступник, ты убил парня по имени Ли Тэхо. На ноже будут только твои отпечатки пальцев. Ты выжил, но жизни тебе не будет. Та девка купила ее. У нас с ней уговор, и до самой моей смерти он не будет нарушен.

Мужчина так и не назвал свое имя. Сознание то покидало меня, то возвращалось. Между тем меня доставили в некое место, где кто-то, явно неопытный, небрежно зашил рану на моей спине, оставив в теле отломившийся кусок лезвия. Уже позже из рассказов я узнал, что они нашли труп парня, по телосложению похожего на меня, изуродовали ему лицо и сбросили с крыши, выставив все самоубийством. Также они сказали, что мои наивные родители, узнав, что я поругался с коллегой из-за женщины, убил его и свел счеты с жизнью, уехали из родного города и нашли пристанище в маленьком буддийском храме.

Юридически я был мертв. Что бы я ни совершил, я был призраком. Как мне и обещали, я выжил, но жизни мне не было. Мужчина научил меня по-новому обращаться с ножом. Он покупал трупы у того, кого в народе часто кличут крокодилом, – у человека, вылавливающего тела из реки, – чтобы я мог тренироваться. Делал на них маркером отметки и учил меня искусству убивать.

– Мгновенная смерть, скоропостижная смерть, немедленная смерть – как ни называй, суть одна. Жизнь обрывается в мгновение ока. Порой, когда дотрагиваешься до стеклянной или фарфоровой посуды, она дзинькает и вся покрывается трещинами. Здесь то