Призраки Мерри-Холла - Хизер Дейви

Серия «Новая готика»

Heather Davey

THE GHOSTS OF MERRY HALL

Copyright © 2025 Heather Davey

All rights reserved

Настоящее издание выходит с разрешения Johnson & Alcock Ltd. и The Van Lear Agency

Перевод с английского Евгении Перловой

Оформление обложки Михаила Корнилова

© Е. М. Перлова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Ноябрь 2024

Над Мерри-Холлом плотная тишина. Она висит тяжелым облаком, заглушая все, к чему прикасается. Птицы здесь не поют, деревья не смеют шелестеть, лесные звери не приходят охотиться.

Здесь только пыль и тишина. Тишина, которая в ожидании этого дня постепенно сгущалась, становилась плотнее.

И вот в нее ворвались звуки.

Человек идет к дому по рыхлой земле. Руки в карманах непромокаемого плаща, волосы всклокочены, щеки покраснели от бесконечных ноябрьских ветров. Я наблюдаю за ним, опираясь рукой на пыльный подоконник.

Гость останавливается на мгновение, и мне кажется, он меня заметил. Но нет, он просто пошарил в кармане, нащупал, вытащил ключ и вставил его в замочную скважину.

Слышу звук открывающегося замка и отодвигаюсь от окна. Дверь разбухла от старости и долгих проливных дождей. Человек давит плечом, наваливается на нее всем телом, и, наконец, она, содрогнувшись, поддается. Влетают сухие листья, они кружат и рассыпаются по шахматному кафельному полу. Громко топают ботинки, они заляпаны грязью, от них остаются темные следы. Визитер обходит зал, проводя рукой по стенам, сметая пыль, ощупывая изъеденную временем деревянную обшивку.

На пол падает луч света, разрезая пространство пополам, и человек останавливается. Усталое солнце, впрочем, тут же снова скрывается за тучами, и все вокруг погружается в полумрак. Гость кашляет, и звуки эхом разносятся по пустому дому. Он поднимает глаза, замечая отходящие обои, трещины, буйную плесень.

«Да, без ремонта не обойтись», – думает он. Вижу его мысли – они похожи на хаотичные разноцветные всполохи. «Нанять людей, привести все в порядок. Выполнить долг, продать дом и перекреститься. Купить новую недвижимость как можно дальше отсюда». Он не хочет признаваться себе, что этот дом выводит его из равновесия. В картинных галереях его накрывают похожие чувства: ему кажется, что глаза с портретов следят за каждым его движением, что их взгляды проникают в мысли, вызывая невольную тревогу. Человеку страшно, и, осознав свой страх, он раздраженно подавляет это чувство. Иррациональный страх – не про него. Он вовсе не считает себя трусом.

Осматривает тускло освещенный зал.

На стекле остался отпечаток моей руки. Отчетливый и изящный, словно морозный узор. Человек замечает его и мрачнеет, но принимается за измерения. Обходит комнату за комнатой, записывая цифры в блокнот. Его пальцы окоченели от холода, и он дышит на них, пытаясь согреть. Тепло его дыхания касается моей щеки, и я успеваю жадно впитать живую энергию, пока та не растворилась в воздухе.

Я следую за ним. Мне нужно выяснить о нем все.

Что он собирается делать?

И чем это обернется для меня?

Нужно понять, как его использовать.

Потому что я его узнала.

Я точно знаю, кто он.

Январь 2025

Я сидела на краю кровати, обнимая пальцами кружку со слабо заваренным чаем. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивались огни улицы. Ночь была безлунная. Тускло-оранжевая полоска выхватила обои в цветочек, потертый ковер и груду разбросанных на полу вещей Ферн. Где-то в конце улицы громыхал ранний мусоровоз, катались и гремели баки, шипели тормоза. Рабочие кричали что-то друг другу. Яркие фары пробивали темноту. Мимо дома проехал грузовик, и конденсат на внутренней стороне окна засверкал, словно сотня крошечных светлячков, и я смотрела, как капли стекают вниз и собираются в лужицу на раме.

Кутаясь в отдающий затхлостью плед, я попыталась дышать медленно и глубоко, как учила меня инструктор по йоге в Лондоне. Хотела найти внутреннюю опору до наступления нового дня. Но ничего не получалось. Слишком холодно, а я в таком напряжении, что ни на чем не сосредоточишься; когда со стуком ожило центральное отопление, мне это не помогло.

Было начало января, и стоял лютый мороз. Переезжать накануне Рождества само по себе скверная идея, а при минусовых температурах – тем более. Затаскивать вещи вверх по лестнице, втискивать нашу жизнь в чье-то жилье, потому что на большее я была не способна, а потом пытаться превратить его в подобие дома – это просто невозможно.

Адам предлагал помощь, конечно, готов был присылать деньги сверх содержания Ферн. Но я не собиралась ничего у него брать, учитывая, как легко он променял меня на нее. А Ферн так злилась на отца, что и не предлагала мне просить у него больше. На самом деле, таково было обычное состояние Ферн последнее время: злость на отца, на меня, на весь мир. Я посмотрела на нее. Она лежала на узкой кровати, свернувшись калачиком, словно младенец в утробе, что-то бормотала во сне, иногда постанывала. Я вздохнула, прижав кружку к груди. Повернулась к окну. Дочь, конечно, хотела, чтобы все стало по-прежнему, и раздражалась по поводу и без. Наверное, потому, что чувствовала себя совершенно беспомощной, ведь она не могла ни на что повлиять и ничего изменить.

Небо становилось черно-синим, появились звезды. Хлопнула дверь машины. Залаяла собака.

– Мама!

Я резко повернулась, плеснув чай на пижаму.

Ферн сидела на кровати, длинные осветленные спутанные пряди обрамляли лицо.

– Мам, мне опять приснился этот сон. Про мужчину. И про бледную грустную девочку. Она плакала.

Сердце у меня сжалось. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько мы обе сможем вынести? Я надеялась, что все закончилось.