Николай Чергинец - Тайна Овального кабинета

— Это вам кажется. Поверьте, у него их было гораздо меньше, чем у вас воображения.

— Как думаете, будет ли Америка воевать с Ираком? — спросил один из репортеров.

— Господа, я не министерство обороны и не могу знать все военные планы.

— Миссис Макоули, — подал голос еще один репортер, — если вы добьетесь места в сенате, не будет ли следующим шагом место Президента?

— Я давно говорю, что Америке пора иметь Президента-женщину.

— Вы что, считаете, что Президент плохо справлялся со своими обязанностями?

— Нет, я так не считаю. Он блестяще справляется со всеми своими обязанностями.

— Даже семейными?

— И даже с супружескими, — с открытой улыбкой ответила Сара Макоули и с помощью охранников стала пробираться сквозь толпу.

Когда она оказалась в салоне автомашины, которая сразу же тронулась и, набирая скорость, понеслась к окраине города, чтобы слышала сидевшая рядом охранница, она произнесла:

— Бушмены… Интересно, что же это за мужчины, если обладают такими членами? Ты не слышала?

— Нет, мэм, но я поинтересуюсь.

— Не надо. Я поручу это выяснить Линдрос.

Президент Макоули не явился в суд, где рассматривалось дело по иску Каролы Цайс. Он сделал простой, но эффективный ход — за несколько дней до рассмотрения дела вылетел в Израиль. С ним вылетели и директор Центрального разведывательного управления Джеймс Уолш и государственный секретарь Христина Кейс.

Президент находился в своем «воздушном кабинете» и, просматривая материалы, касающиеся Израиля, с нетерпением поглядывал на часы. Он ждал звонка Джонсона, который должен был сообщить о реакции судьи на сообщение о том, что Макоули прибыть на судебный процесс не сможет. Но не прошло и двух часов, как последователо сообщение, которого он не ждал. Сенат почти единогласно одобрил санкции против ряда иностранных компаний, которые поставили или поставляют ракетную технологию Ираку. В законопроекте нет названий этих компаний и не указаны страны, которые они представляют. Для него было ясно, что санкции направлены против российских институтов и фирм, которые якобы сотрудничают с Ираком в военной сфере.

Президент пригласил к себе Кейс и Уолша и показал им сообщение:

— Не могу понять сенаторов. Они, словно слепцы, не видят, как обостряются наши отношения с Россией. Я неоднократно встречался с нашими сенаторами и разъяснял им, что карательные меры против русских принимать в виде закона крайне опасно. Я говорил им: «Не спешите, мы своими дипломатическими методами добьемся большего, чем вы своими топорными приемами». Но вот, видите, не послушали.

— Чем это грозит нам? — спросил Уолш.

— Если закон вступит в силу, Америка прекратит выделять правительственную помощь и предоставлять всякие кредиты двадцати российским и трем белорусским институтам и фирмам.

— Мистер Президент, но закон вступит в силу только тогда, когда вы подпишете…

— В том то и дело, что в результате нескольких подлых, но хитроумных ходов конгресса я оказался с русскими в одной компании нарушителей американского закона и международных договоренностей о нераспространении ракетных технологий. Вы же прекрасно понимаете, что по вашему предложению я принял решение о поставках Китаю технологии, которую можно применить и в военных целях. Вы должны помнить, как полгода назад я разрешил двум американским компаниям поделиться с китайцами важной информацией, связанной с использованием космических спутников. Я дал это разрешение, потому что понимал — государственные интересы превысили опасения правовых осложнений. Из этого следует вывод: республиканцы в конгрессе решили резко изменить тактику и перенести центр обвинительной кампании против меня из внутренней сферы в область международной политики и национальной безопасности. К сожалению, я вынужден констатировать, что тех, на кого я могу опереться в конгрессе, становится все меньше и меньше.

В этот момент и раздался долгожданный звонок Джонсона. Он сообщил, что судья признал отсутствие истца убедительным, но рассматривать дело в отсутствие Макоули не стал и перенес слушание на более поздний срок.

Президент положил трубку на аппарат со специальными захватами и сообщил Кейс и Уолшу о содержании разговора с адвокатами. После этого Макоули, положив руки на стол, надолго замолчал, уставившись глазами в одну точку. Собеседники переглянулись. Оба подумали об одном и том же: сколько еще хватит Президента на борьбу сразу на нескольких фронтах. Они не знали, как помочь ему, и смущенно молчали. Наступившую гнетущую тишину нарушил очередной телефонный звонок. Макоули прервал свои тяжелые размышления и, потянувшись к трубке, горько пошутил:

— Вот видите, никакой разницы между Белым домом и самолетом нет.

Он узнал голос адвоката:

— Джон, ты меня извини. Я хочу тебе сообщить еще одну, менее неприятную новость. После одной из публикаций о любовных похождениях спикера палаты представителей Аллана сегодня он на собрании своей фракции признался в том, что бывал неверен жене и это тогда едва не стоило ему семьи.

— Чего же это он так поторопился?

— Скорее всего, пронюхал, что мы готовим обвинения в его адрес. Мало того, председатель юридического комитета Генри Фишер, который не раз заявлял, что в его руках находится судьба дела об импичменте, видимо, тоже пронюхал о наших планах.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что на пресс-конференции на вопрос одного из журналистов в отношении его верности жене он тут же подтвердил историю двадцатилетней давности. Правда, Фишер подчеркнул, что изменял жене не с подчиненными и не в служебном офисе и что ему никогда не приходилось давать на эту тему показаний под присягой.

Сегодня мои люди в конгрессе намекнули, что источником утечки информации является человек из твоей команды. И вот только что мне стало известно, что этим человеком является один из твоих помощников по странам СНГ Кинстонг.

— Ты твердо уверен в этом?

— Абсолютно твердо. Кинстонг и Фишер — друзья. Они часто встречаются семьями, вместе посещают гольф-клуб. Кстати, Дейл Беймс вспомнил, как буквально на следующий день после нашего решения подготовить к публикации факты в отношении обоих этих конгрессменов он в здании конгресса встретил Кинстонга, который оживленно беседовал с Фишером. Кинстонг, увидев Дейла, чуть ли не бегом бросился прочь. Дейл тогда не придал этому факту значения и только удивился, чего это твой помощник испугался.

— Да, да, я вспоминаю: материалы для публикации в руки преданного мне журналиста передавал по моему поручению именно Кинстонг. Хорошо, Андрис, уберу его от себя подальше.

Президент положил трубку и рассказал госсекретарю и директору ЦРУ о том, что сообщил Джонсон. И Кейс и Уолш порекомендовали ему заменить Кинстонга.

— Джон, — по-дружески обратился к Президенту Уолш, — сделать это очень удобно сейчас. Кинстонг остался в Белом доме. Будет правильно, если ты прямо сейчас отдашь соответствующее распоряжение и к твоему возвращению в Вашингтон его и духа не останется в Белом доме.

— Правильно, — поддержала Уолша миссис Кейс, — а помощника мы поможем подобрать.

После недолгого раздумья Макоули сказал:

— Пожалуй, я возьму помощником Еву Мискури. Она имеет прекрасное образование, в совершенстве владеет несколькими языками, в том числе и русским.

— Она же летит с нами, — заметил Уолш, — может, есть смысл поговорить тебе с ней. Важно знать, как она отнесется к этому предложению.

— Да, я так и сделаю. Но сначала давайте обсудим новости по Ираку. Джеймс, ты вчера мне сообщил о том, что ваши специалисты смогли получить доступ к коду иракских дипломатов. Это действительно так?

— Да, нам удалось получить доступ к шифрограммам Саддама, и мы рады, что сейчас можем получить тексты передаваемых сообщений даже еще до их расшифровки. Благодаря этому мы вчера узнали, что Саддам, готовясь к нашим ударам и возможному вторжению наших сухопутных войск, распорядился не поднимать перед Ираном вопрос о возвращении в Ирак самолетов, которые находятся на авиабазах Ирана.

— А русские не имеют доступа к нашим кодам?

— Надеемся, что нет. Хотя опыт у них огромный.

— Да, я вспоминаю, что где-то читал, что русские смогли получать в прошлые времена нашу информацию даже раньше, чем она поступала адресату.

— Чтобы осознать масштабы деятельности Комитета государственной безопасности, достаточно привести один пример. В 1967 году в КГБ было прочитано в общей сложности 188 440 шифртелеграмм, засекреченных с помощью 152 различных криптосистем, принадлежащих 72 государствам мира. Только в этом году они добыли 11 кодов, а еще 7 — просто купили или украли. Надо признать, что благодаря таким огромным успехам советское руководство смогло успешно для себя решить серию глобальных вопросов.