Тина Шамрай - Заговор обезьян
И незнакомый голос без представлений, приветствий и предисловий произнёс: «У вас сегодня намечается публичное мероприятие, мы не рекомендуем вам принимать в нём участие» — «Я понимаю, что нахожусь под гласным и негласным надзором полиции. Но вот что я под домашним арестом — это для меня новость!» — разозлился он. — «Нет, вы совершенно свободны и можете в любое время покинуть пределы страны, только постарайтесь сделать это без шума. И, как дорожащий свободой человек, должны понимать: устраивать какие-то торжества, встречаться с журналистами — это более чем неуместно и неблагоразумно. Постарайтесь объяснить это и другим. Завтра через адвокатов вам будут переданы наши требования и ряд условий. И вы обязаны будете соблюдать…»
Требования? Условия? Надо же, какая ненасытность! А пошли вы со своими требованиями! Не глядя, он взял в руки рубашку, на манжетах было несколько пуговиц, зачем столько? И зачем ему рубашка! Надо свитер, джинсы и куртку… Требования! Условия! У него тоже есть, что сказать по этому поводу. И сделает он это сегодня же, открыто, при большом стечении народа. И новый забор, что успели соорудить, он преодолеет. Обязательно преодолеет!
Как душно! Совершенно нечем дышать! — приник он к окну. Белая рама поддалась с трудом, но когда одна створка открылась настежь, пахнуло не свежестью, только холодом и гарью, где-то близко, разогреваясь, урчали моторы. И тут на улице разом вспыхнули фонари, и только один светильник беспомощно мигал — всё не мог разжечься. Или хотел о чём-то предупредить? Он прислонился горячим лбом к синему стеклу, там внизу, у дома, были видны и желтый снег, и серые рваные полосы от колёс, и красные габаритные огни крытой машины, и темные фигуры. Человек в куртке-реглан, ходил вокруг черного фургона, другой, с большой собакой на поводке, застыл у колес. Оба были в высоких, лаково сверкающих сапогах.