Марк Миллз - Офицер по вопросам информации

Эллиот приблизился к нему.

— Эллиот… — взмолился Макс.

— Лежи.

Макс выкинул ногу, стараясь не подпустить его к себе.

Это не может так кончиться. Это невозможно.

Его старания защититься были вознаграждены ударом ноги в солнечное сплетение.

Задохнувшись, он посмотрел снизу вверх на Эллиота, практически забыв о Фредди, — смутная фигура в дыму, наблюдающая от входа.

— Прости, — сказал Эллиот, опускаясь на колено. Он прижал ствол своего револьвера к виску Макса. — Как гласит старая пословица: «Предназначено человеку, что рано или поздно он должен умереть».

Эти слова вызвали у него какие-то туманные воспоминания. Он знал, что в свое время они заставляли его смеяться, но не мог припомнить почему. Что-то, связанное со снегом и пожилым человеком…

Он все еще пытался припомнить подробности, когда Эллиот нажал на спуск.

Май 1951

— Налить? — спросил Эллиот и потянулся к бутылке.

— Почему бы и нет?

Эллиот наполнил их стаканы прежде, чем сказать тост. Но мгновение он приостановился. С этим человеком он прекрасно чувствовал себя.

— За всех тех, кто этого не делал.

— За тех, кто этого не делал.

Они осторожно чокнулись, словно вес их общей истории мог бы расколоть хрусталь.

— Я знаю, — сказал Эллиот. — Напомни мне: как я погиб?

— Ты упал в самолете у французского побережья, — ответил Макс.

— Надеюсь, это произошло быстро.

— Сказали, что и Фредди погиб в той же аварии.

— Что еще они сказали?

— Он остался в живых?

От мысли, что Фредди может все еще где-то расхаживать по планете, у него свело желудок.

— Нет, разве что он раскинул крылья. — Эллиот помолчал, опустив глаза. — Я выкинул его из «Полярной звезды» над Бискайским проливом.

— Ты выкинул его из самолета?..

— По твоим словам, это выглядит проще, чем было на самом деле. Он дрался со мной, как тигр.

— Не понимаю.

— Поэтому я и здесь. Что ты хотел узнать?

— Я думал, что немецким агентом был ты.

Эллиот закатил глаза.

— Иисусе, да они в самом деле тебе ничего не рассказали, не так ли? Я начинаю понимать причину ледяного приема.

Это было правдой. Максу почти ничего не рассказали. В своем стремлении скрыть всю историю они постарались быстрее выставить Макса с острова, хотя он и сам был готов убраться оттуда. В Министерстве информации в Лондоне его ждала канцелярская работа, но он понял, в чем дело: этакая взятка, чтобы заставить его молчать и не высовываться.

— Но ты стрелял в меня.

— Только потому, что ты был готов выстрелить ему в ногу, а я не мог допустить, чтобы ты попал ему в артерию. Он был нужен мне живым.

— Что ж ты выкинул его из самолета?

— Я передумал, — пожал плечами Эллиот.

Он вытащил из кармана блокнот в жесткой черной обложке и положил его на стол. Блокнот был старым и потрепанным.

— Все здесь. Все. Вернемся на несколько лет назад. Фредди Ламберт был самым большим сукиным сыном, с которым я когда-либо сталкивался, а я многое повидал, пока не попал на Мальту. Мне никогда не снилось то, что я сделал. Он вылетел в люк визжа, как зарезанный поросенок. Именно этого он и заслуживал.

— Судья, присяжные и палач в одном лице?

Эллиот толчком послал блокнот через стол к Максу.

— Сначала прочитай это. А потом сожги. У тебя появится такое желание.

— Почему ты хотел, чтобы он оставался в живых?

Прежде чем ответить, Эллиот закурил еще одну сигарету.

— Есть только одна вещь, более ценная, чем агент, и это двойной агент. Предполагается, что ты уверен в его двуличии.

— Ты знал, что он убил трех девушек, и все равно работал с ним?

— Не обязательно танцевать с ним джигу, но ты можешь скармливать ему информацию, которую хочешь, чтобы он услышал. Да, я знал, что он сделал. Также я знал, чем он может нам пригодиться. Моя работа требует известной практичности. И не каждый может это выдержать.

По словам Эллиота, британские власти на острове отнюдь не были рады этой идее, что и вызвало определенное напряжение в отношениях между ним и командованием на Мальте.

— Понимаешь, нам было известно, что у немцев есть агент на острове, и мы кое-что знали о нем. Мы не знали, кто он такой, но нам было точно известно, чем и почему он занимается. Мне надо было приложить все силы, чтобы найти его и использовать. Они же старались сидеть тихонько.

— То есть?

— Ничего не делать. На то у них были свои причины — и весомые причины. — Он помолчал. — Это сведения не для публики и какое-то время будут оставаться таковыми. Так что держи их при себе. К тому времени мы раскололи немецкие коды. Поработала группа хороших специалистов. И чертовски многого добились. Возможно, могли бы развернуть войну в нашу пользу. Я чертовски уверен, что мы могли бы изменить положение дел на Мальте. Мы знали, откуда и когда они отправляют конвои к Роммелю. Мы знали, когда люфтваффе покидают Сицилию, отправляясь на русский фронт, и когда возвращаются. Помнишь рейд итальянских подлодок в Гранд-Харбор? Мы знали, что они идут. И были готовы. Вот почему у них не было ни одного шанса.

Макс хорошо помнил тот разгром, ту бойню на рассвете.

— Единственная проблема в том, чтобы высоко держать голову, — следует быть осторожным в использовании сведений разведки.

— Потому что можешь провалить игру.

— Совершенно верно. Это и есть игра. Служба безопасности не хочет рисковать, перемещая их агента, потому что они могут прийти к выводу, что мы расшифровали их сигналы.

— И кого волнует жизнь нескольких мальтийских девушек, верно?

— Я не берусь утверждать, что это не было грязной игрой. Никого не радует необходимость заниматься такими вещами. И как уже сказал, я с ними не согласен.

— Поэтому ты и помогал мне.

— Я дал тебе несколько указателей.

— Ты использовал меня.

— Мы прикрывали твою спину.

— Он следил не за мной, а за Лилиан.

Эллиот указал на блокнот:

— Прочитай текст, и ты убедишься в своей неправоте. Ты тоже был частью большого плана, и у него никогда не было возможности разобраться в нем. Я делал то, что считал правильным в то время, с ограниченными ресурсами. В такого рода операциях ты не можешь всегда и всюду действовать законным образом. Как Басуттил. Толковый парень. Поэтому нам и пришлось переместить его. Мы пытались держать ситуацию под контролем, а он действовал по всему городу, поднимая слишком много волн. Кстати, его решили не возвращать. Я слышал, он стал главным инспектором.

— Я знаю. Мы продолжаем поддерживать связь. Я даже был на его свадьбе.

Их прервал официант, ждавший заказа. Они не углублялись в меню, так что Макс заказал лишь пару дежурных блюд.

В ходе разговора они, похоже, уклонялись от главной темы: Фредди, их друг, оказался предателем и убийцей. Эллиот принял этот факт как данность, но Макс хотел поговорить о нем. Он все еще не мог отделаться от образа той разрушенной церкви, окутанной дымом, и Фредди, стоявшего среди обломков упавшей крыши с широко разведенными руками, как фигура Христа на кресте. Ни его взгляд, ни голос не имели ничего общего с тем человеком, которого Макс знал, словно он был одержим.

— Ты подозревал, что это Фредди?

— Такая мысль возникала у меня в мозгу… но нет, я не уловил никаких признаков.

— Так что ты делал в церкви?

— Мне позвонила Митци. Ты же был в их квартире. Она беспокоилась о тебе.

— Почему она позвонила именно тебе?

— Потому что я попросил ее об этом. Мы потеряли твой след в этой точке. Она сказала, что ты спрашивал о Фредди, так что я позвонил в госпиталь в Бигхи, выяснил, где он находится, и прикинул, что ты тоже должен там быть. — Он помолчал. — Дорогая и обаятельная Митци… упокой Господь ее душу.

Она так и не добралась до Александрии. Гидроплан, на котором она летела, прошел слишком близко к Криту и был сбит «сто девятым». Все случилось так, как Макс порой предполагал, но он никогда не говорил на эту тему. Впрочем, теперь это было не важно.

«Да, упокой Господь ее душу», — мысленно произнес он.

— Я порой думаю, что могло бы случиться, не позвони она мне.

— Ну, например, тебе бы никогда не пришлось стрелять в меня.

— Это из-за Лилиан.

Макс издал недоверчивый смешок.

— Это правда. Он так и не открыл, где держит ее. Мой единственный шанс был в том, чтобы убедить его — я в той же команде, — и надеяться таким образом расколоть. — Эллиот раздавил сигарету в пепельнице. — Что я и сделал, должен добавить.

— Тацит…

— Его немецкий контакт. Фредди должен был купиться на это. Он же не знал, что мы раскололи коды. Он и представить этого себе не мог.

Теперь Макс все понял. Больше ему не надо было, прищурившись, рассматривать картину, стараясь понять ее смысл.