Роковой саквояж - Елена Дорош

Впрочем, вахтенный утверждал, что мальчик сошел с парохода вовсе не с бабушкой, а с каким-то мужчиной, который встретил его на пристани, куда малец переместился рано утром. Допрошенный капитаном, вахтенный утверждал, что ребенок шел по доброй воле и даже как будто был рад.

— Чему рад? — недоуменно спросил капитан.

— Да кто его знает, чему! Подпрыгивал аж!

Вызов к министру

Председатель Страхового общества «Волга» Николай Сергеевич Адамов с утра был не в настроении. Отменил два совещания — одно очень важное — и даже не пошел обедать. Последнее обсуждалось в канцелярии особенно живо. Николай Сергеевич числился ярым приверженцем правильного питания и обед не пропускал никогда.

Пока страховая компания располагалась в Нижнем, Николай Сергеевич был в своих пристрастиях строг, обедал всегда только в ресторане «Савой» на Большой Покровской и никаких других не признавал. Нынче же после недавнего — в начале года — переезда главной конторы в столицу в собственное здание на Казанской площади председатель свои привычки пересмотрел: начал менять рестораны, словно решил перепробовать все, какие ни есть. Автомобиль его видели у «Контана», у «Кюбы» и особо модном в последние годы «Донон, Бетан и Татары», в котором все официанты были татарами, но при этом подавались исключительно блюда высокой французской кухни.

На прошлой неделе Николай Сергеевич изволил отобедать в ресторане «Палкин» на Невском проспекте и, вернувшись, во всеуслышание заявил, что русскими блюдами не накормит никто лучше Палкина. Через час вся контора знала, что начальник успел отведать котлеты «по-палкински», суп-пюре Сант-Гюрбер, палкинскую форель, а еще — филе «дэ беф Ришелье», севрюгу в рейнвейне, пудинг из фруктов глясе «а-ля Палкин» и прочие наипрекраснейшие блюда, которым, казалось, несть числа.

Некоторые делали большие глаза, дивясь аппетиту худосочного Адамова, но вскоре выяснилась прелюбопытнейшая деталь. Николай Сергеевич обедал не один, а в компании некой мадемуазель Ласточкиной, молодой актрисы из Александринки. Стала понятна необычная для скуповатого председателя щедрость, а также перемена мест, вызванная, как было решено, нежеланием, чтобы о вояжах по ресторанам узнала дражайшая супруга Николая Сергеевича — Капитолина Матвеевна.

Еще накануне вечером господин Адамов приказал подать автомобиль не позже полудня, но время уже близилось к двум, а председатель все сидел в кабинете.

О причинах пытались расспрашивать у личного секретаря председателя, но Сигизмунд Генрихович только пожимал плечами и хмурился, давая понять, что сам находится в крайнем недоумении.

Итогом всех непонятностей стало стремительное появление Адамова, который неожиданно выбежал из кабинета в пальто и шляпе, пронесся по коридору и уехал, а через минуту швейцар сообщил, что шоферу начальник приказал везти себя на Фонтанку к дому под номером пятьдесят семь. Услышанное окончательно выбило служащих из колеи, ибо по этому адресу располагалось Министерство внутренних дел Российской империи.

— Неужели к Маклакову вызвали? — побледнев, прошептал Сигизмунд Генрихович.

Вызов к министру внутренних дел — это понимали все — вкупе с отказом от обеда не сулил ничего хорошего.

Ладно бы ехать пришлось к министру путей сообщения Сергею Васильевичу Рухлову, с которым страховое общество нередко вступало в контры по поводу всяких выплат, но чтобы к Маклакову…

Само по себе посещение министерства, которое осуществляло надзор за страховой деятельностью, не должно было вызывать страх, но на памяти старейших сотрудников компании в последний раз такой казус случался двенадцать лет назад, после чего председатель правления «Волги» был снят с должности и отправлен в отставку без выплат и почетных наград.

— Как бы чего не вышло, — прошептал Сигизмунд Генрихович.

Запершись в кабинете и поразмыслив, он набрал номер одного из учредителей компании — нижегородского купца первой гильдии Ромашова. Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится.

Анастас Григорьевич Ромашов отреагировал на звонок совсем не так, как ожидал Сигизмунд Генрихович. Молча выслушал и приказал слухов не распускать, а будет кто из сотрудников много говорить, гнать того взашей немедля и без содержания.

— Да и сам языком не трепи, — добавил Анастас Григорьевич с угрозой в голосе, — а то знаешь, что с болтунами бывает.

— Да я только хотел…

— Я сказал, ты услышал, — прервал блеяние секретаря Ромашов и бросил трубку.

Сигизмунд Генрихович упал на стул и закатил глаза.

Грядет нечто ужасное!

Между тем до самого ужасного было еще далеко, поэтому в кабинете министра внутренних дел разговор шел на тревожных, но не повышенных тонах.

— Как же вы, Николай Сергеевич, послали человека с этаким грузом, да без страховки, извините за невольный каламбур?

— Такое приказание получил, Николай Алексеевич, — развел руками Адамов. — Однозначно передано секретарем, чтобы о содержимом саквояжа не было известно ни одной душе, кроме меня и непосредственного исполнителя. Любые действия по дополнительной охране вызвали бы лишний интерес со всех сторон.

— Груз принадлежит компании?

— Да… — с запинкой ответил Адамов.

— Или кому-то конкретно?

— Господи, да откуда же мне знать! Я — простой служащий! Сказано — сделано!

— Не прибедняйтесь! — поморщился министр.

— Клянусь: секретарь передал, я все выполнил в точности.

— А каковы резоны были выбрать Киселева? Он на особом доверии?

— Мне кажется, да, — несколько замявшись, произнес Адамов.

— У кого? — наклонившись, поинтересовался Маклаков.

— Его фамилия была названа мне, вот все, что могу сказать, Николай Алексеевич. Впрочем, признаюсь честно, недоумения она не вызвала. Киселев отработал в «Волге» три года, выполнял разные поручения, порой даже щекотливые, и ни одного нарекания за все время.

— Это ничего не значит.

— Да, конечно. Но перед приемом на работу Киселева, как и прочих, тщательно проверяли. В том числе и на криминальные связи. Чист, как стекло. К тому же лично честен и в стяжательстве не замечен. Идеальная кандидатура.

— Да неужто? — саркастически усмехнулся министр. — И где же этот ваш нестяжательный? Куда подевался с пудом золота?

— Плюсом триста восемьдесят граммов, — машинально поправил Адамов.

— Один черт, — махнул рукой министр. — Потеря серьезная, да не в ней дело. Хуже всего, что я не могу объявить легальное расследование, и вы прекрасно осведомлены почему. Ромашову, кстати, доложили?

— Немедля, как узнал о происшествии. Но исчезновение Киселева было обнаружено только утром, точное время и обстоятельства неизвестны.

— Да, это затрудняет дело. Ну, хотя бы выяснили, кто те двое, что пропали вместе