Кровавый Монарх. Том 1 - Дмитрий Веребов

— Надо попробовать иначе! — прокричал я.

— Что ты предлагаешь? — спросил Эрик.

Я сделал резкий рывок назад и обломил часть стрел.

— Как только я подкину, стреляйте в них, — я отдал приказ магам.

После этих слов я подкинул стрелы, пара магов выпустила огненные шары в них, я разрубил их мечом, и пошла большая взрывная волна, что отправила наконечники стрел в хранителя. Щит не помог — часть импровизированных пуль попала в него, но тот даже не дернулся. Мы вновь накинулись на него несколькими людьми. Он бросил булаву в сторону и достал меч. Первый удар направлялся на Эрика, но я смог заблокировать его своими клинками. Следующий удар уже получил я.

Удар был такой силы, что броня разлетелась на части, я отлетел на десяток метров назад, сбив с ног нескольких магов. Они начали вновь атаковать его разными заклинаниями: молнии и огонь сверкали в туннеле. Впервые за этот бой он выпустил огненную волну в нашу сторону. Я попытался закрыть своей спиной одного из солдат, но я не выдержал этого. Броня вплавилась в плоть, а после вся плоть до грудной клетки выжглась, оставив огромный след.

Я кричал от боли с такой силой, как только мог. Я не мог пошевелить руками, ногами, даже голова двигалась с большим трудом. Эта боль была невыносима. А самое главное — никого я не спас. Заклинание прошло сквозь меня и убило всех тех, кто был позади нас. Осталось девять человек, один из которых я. Эрик подбежал ко мне.

— Держись, Леша. Слышишь, смотри на меня. Ты выживешь, я обещаю. Мы убьем его и вылечим тебя, — кричал Эрик, смотря в мои глаза.

— Забери талисман, — прошептал я.

— Нет, он твой, — ответил он шепотом.

— Я не могу. Больно. Очень больно. — На моих глазах выступили слезы.

— Терпи, я помогу тебе, — сказал он.

— Прости меня, — сказал я после того, как слеза покатилась по щеке.

— Что? — Эрик не понимал, о чем я говорю. Видимо, он думал, что я извиняюсь за то, что всех их подвел.

— Все хоро... — не успел он договорить, как я выстрелил лазером.

Его амулет рассыпался на мелкие части. Он не успел ничего осознать — просто быстрая смерть.

Я полностью восстановился. На моем лице появилась новая маска, рисунок которой напоминал эмблему их братства.

Я опустил руку и посмотрел на Эрика. Он лежал неподвижно, а осколки амулета рассыпались рядом с ним. Ещё недавно он жал мне руку, рассказывал о братстве и верил, что мы вместе выберемся отсюда. Я тоже верил. До того момента, пока боль не стала сильнее всех обещаний.

Я хотел сказать себе, что у меня не было выбора. Что иначе я бы умер и Эрик всё равно ничего не смог бы изменить. Но эти слова не помогали. Я сам решил, что его жизнь станет ценой моего спасения. Не случайность, не удар врага — мой выбор.

Я отвернулся. Если бы продолжил смотреть на него, мог бы передумать. Или, что хуже, снова попытался бы оправдаться. Впереди оставался Хранитель, и теперь я знал: когда мне станет страшно или больно, я снова могу выбрать себя. Эта мысль пугала сильнее, чем любой монстр.

Братство больше не существовало. Кто-то погиб от ударов Хранителя, кто-то — от моих. Я не стал проверять, осталось ли хоть кого-то можно спасти. Сначала убедил себя, что времени нет. Потом — что они всё равно не выживут. Так было проще идти дальше.

Я собрал осколки талисманов, но не стал надевать их. После Эрика каждый из них казался не трофеем, а напоминанием. Я убрал их подальше и отправился к воротам один.

Первые дни я ещё пытался отмечать путь. Оставлял зарубки на стенах, считал повороты, запоминал участки, где менялось направление коридоров. Но лабиринт перестраивался, а отметины иногда оказывались там, где их не могло быть. В какой-то момент я перестал считать дни. Потом перестал считать убитых существ. Оставил только две цели: найти выход и не умереть раньше, чем доберусь до него.

Кровь тварей помогала пережить жажду, но каждый раз организм отвечал болью и жаром. Я пил понемногу, заставляя себя не думать о вкусе. Иногда меня выворачивало, иногда я падал и долго не мог подняться. Тогда я лежал, слушал далёкий гул стен и ждал, пока тело снова начнёт слушаться.

За месяцы я научился замечать, когда коридор вот-вот изменится: сначала дрожала пыль, потом где-то глубоко отзывались камни. Я перестал бросаться на каждую тварь и стал обходить тех, с кем не мог справиться быстро. Лабиринт учил меня не только драться. Он учил ждать.

К концу года я уже не был тем человеком, который впервые очнулся среди костей. Я всё ещё помнил дом, Изабель и Эрика, но воспоминания стали похожи на голоса из другого мира. Я продолжал идти, потому что остановиться означало признать: всё, что я сделал, было напрасно.

А после, схватив меч, я отправился в бой. Моя сила стала почти вдвое больше. С диким криком я перехватил меч хранителя. Я делал все, что только мог: лазеры из глаз жгли его бронь, меч царапал его доспехи. А я… пропускал удары. Булава раскроила мне череп. В последний момент я успел кинуть кинжал в талисман очередного мечника. Я вновь восстановился.

— Уйди, — послышался голос издалека.

Я осмотрелся и понял, что остался один. Все братство полегло, и часть из них — от моей руки. Остался лишь один человек помимо меня. Он не был с самого начала с нами, а присоединился только что.

— Кто ты такой? — спросил я.

— Уйди, дитя, я тороплюсь, — он вскинул косу и отправился в мою сторону.

Я выстрелил в него лазером, который даже не оставил следа. Замахнувшись мечом, он перехватил мою руку, и легким ударом кисти он отправил меня в стену. Броня треснула, а меч отлетел от меня на десять метров. Впервые за все время я увидел, как затряслись стены лабиринта. Кинув взгляд на хранителя, я увидел, как он напрягся. Он встал в боевую стойку и был готов принять удар, но даже не успел поднять щит, как он разлетелся в пыль. Талисманы — это все, что осталось от него.

Подойдя к двери, неизвестный герой открыл ее. Из нее вылетел