Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

— Я рад, что вы так внимательно относитесь к проработке этого договора. Посмотрим, что можно будет поправить. — Маккой сделал пометки в своем ежедневнике.

— А главное, я не согласен с базовой суммой, — продолжал свои претензии Копылов. — Полторы тысячи долларов в месяц за номер — это слишком мало, если сейчас он стоит три тысячи, а летом в сезон будет четыре — четыре с половиной.

— Это учебный грант, тут больших выплат быть не может.

— В Британском центре — да, — согласился Алекс. — Но ведь есть и другие фонды?

Маккой чуть помолчал, покосился на Еву, но та продолжала безмятежно вникать в интервью голливудских звезд.

— Теперь о моих роялти. Если бы вы позволили мне эти шестьсот тысяч просто перевести в Питер и положить в банк под восемь процентов, я бы чистой ренты с них имел сорок восемь тысяч или по четыре тысячи в месяц. Плюс две тысячи мне нужно для двух охранников с английским языком для ваших бритов. Плюс две с половиной тысячи, которые вы мне обещали и ни разу еще не выплатили. Итого восемь с половиной тысяч баксов в месяц по самому минимуму. Я уж не говорю о тех тратах, которые мне придется сделать, переоборудуя номера в учебные классы.

— Какие еще будут условия?

— Предупредите тех, кто приедет, чтобы не смотрели на меня как на слугу, иначе их ждет не самое приятное открытие. Знаете, в России лакейский синдром не очень приветствуется. Гостеприимство — да, угодничанье — ни за что на свете!

Лупастик уже не улыбался. Его надежда, что сейчас они все подпишут и переведут деньги, горела синим пламенем. Не оправдался и расчет, что при своей невесте их горе-агент не станет мелочиться. Слухи о широте русской души были явно преувеличены.

— Что еще?

— Постарайтесь присылать людей некурящих и, конечно, никаких наркотиков, — невозмутимо гнул свое Копылов.

— Это все?

— Не совсем. Мне нужно от вас письменное разрешение на сотрудничество с ФСБ.

Маккой сильно дернулся, едва не свалившись со стула.

— Вы сказали ФСБ?!

— Ну да. Вы разве не знаете, что в России любая гостиница, тем более с иностранцами, под контролем нашего гестапо. Я, конечно, могу отказаться сотрудничать с ними, но тогда они найдут другого стукача. Хотите, чтобы все свои доносы я сначала показывал вашим людям — пишите расписку.

— Это вы так шутите?

— У вашего Джеймса Бонда было право на убийство, у меня будет право на ФСБ. По-моему, классно!

— Вы же понимаете, что сам все это я решить не могу, — взмолился цэрэушник.

— Тогда до завтра. Или как?

Лупастик не ответил. Молча смотрел, как Алекс встал, жестом поднял Еву и не прощаясь прошествовал к двери.

— До свидания, — все же произнесла Ева, знаками показывая, что она и сама не в восторге от нрава своего жениха.

«Я буду три дня смеяться, если они с тобой, паразит, что-то подпишут» — было первое, что написала она в своей книжице, едва они сели в Катафалк.

И все же на третий день переговоров и ругани все нужное было подписано. В договоре исчезли пункты о полном пансионе и шумах, добавились обязанности учителям и должность школьной консьержки за счет британцев, естественно. Про расписку о ФСБ по общему умолчанию не вспоминали, сочли за дуболомный русский юмор.

Обсудили в отсутствие Евы и интернет-газету.

— Ваша аудитория: золотая молодежь, студенческая тусовка и теневые лидеры. Будет также неплохо, если у вас получится создать популярный молодежный клуб, — высказал дополнительное пожелание Маккой.

Правда, на стартовые газетные расходы выдал всего пять тысяч. Да и грант снизил до семи тысяч. Зато Алекс сумел отбояриться от полного пансиона.

Наконец, все подмахнули, и транш на двести тысяч тугриков был отправлен из Норд-Банка в Питер — Алекс стоял насмерть, говоря, что купит отель только после прихода в российский банк денег из Коста-Рики от продажи виллы.

В Хельсинки им пришлось задержаться еще на полдня — загрузить под завязку Катафалк. То, из-за чего был куплен «универсал»: превращение задних сидений с багажником в двуспальное ложе для их с Верой автопутешествий, было использовано под нормальный грузовик, куда кроме десяти пачек с учебными пособиями вошли двухметровая плазма, три стационарных компьютера, пара ноутбуков, цветной принтер, кухонная техника для Треххатки, упаковки с посудой и постельным бельем. Свою лепту в этот шопинг внес и Лупастик, вручив Копылову три коробочки с новенькими «Моторолами», одну самому отельеру, а две должны были забрать визитеры в Питере.

— Они что, стреляют отравляющим газом? — сказал Алекс, получая гостинец.

— Перестаньте говорить глупости, — не принял шутки Маккой. — В них всего лишь чип — отслеживать, где именно этот телефон находится. Иногда полезно бывает знать, где находится тот или другой человек, особенно когда это касается вас.

Пока выезжали из города, Копылов только подозрительно косился на свою коробочку, но у первого же дорожного супермаркета притормозил, чтобы купить рулон кухонной фольги. Обернув «подарок» одним слоем фольги, Алекс позвонил на него со своей «Нокии» — звонок проходил. Обернул вторым слоем — звонок пропал. Для надежности он обернул еще и третьим слоем «Моторолу», лишь тогда чуть успокоился, хотя на всякий случай еще и музыку включил по радио.

— Архимед! — саркастически прокомментировала его ноу-хау Ева.

— Законы физики учить надо! — горделиво заявил он.

Сначала они заехали на дачу, заплатили в поселке коммуналку, основательно попировали у любимого камина, попарились в сауне и уже на следующее утро, приведя дом в «режим ожидания», двинулись по холодку в питерскую сторону.

На финской границе все было спокойно и быстро. Зато на российской стороне ретивый таможенник приказал им все из багажников доставать и предъявлять для досмотра. Слава богу, из домика вышел еще один служивый, что-то сказал на ухо ретивому, и разгрузка была прекращена.

Алекс при этом старательно искал глазами, не выглядывает ли откуда-либо лик Стаса. Инструктора не обнаружилось, зато вместо вишневой «шестерки» за ними вскоре увязалась некая «Нива». Позвонив куда следует, Ева успокоила агента четырех спецслужб:

— Берегут нас от дорожных гопников.

До самого дома сопровождение не дотянуло, отстало у въезда в Питер. Пришлось им с Девушкой Бонда разгружаться самим. Потея под плазмой, Алекс совсем не смотрел по сторонам и не заметил Веру, из-за детской горки наблюдавшей за их хозяйственно-супружескими действиями. Терпения