Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер

Глава 1

Твою мать! Вот вам и «бруклинская Астория», чтоб её!

Только что Моника, великолепно вышколенная и мордально и фигурально безупречная официантка ресторана при отеле, подлила мне кофе, подарив самую дорогую из своих профессионально-белоснежных улыбок, а потом кофейник в её руках зажил собственной жизнью и превратил мой светло-серый пиджак в серо-буро-малиновый, в крапинку. Кофейные пятна на нём смотрятся… эклектично.

— Моника, что тут происходит?

Голос мистера Айзеншписа, помощника управляющего, зазвенел в ресторане как хорошая противопожарная сигнализация, а сам он подлетел к моему столику со скоростью, которую невозможно заподозрить, глядя на его круглую фигуру. Удивительно, как этот колобок умудряется так быстро двигаться. Хотя быстро он не только двигается: одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что произошло, и заодно прикинуть стоимость моего костюма.

— Мистер Уилсон, мистер Уилсон! — зачастил он. — От лица нашего отеля приношу вам самые искренние извинения! Это возмутительно, это недопустимо. Я прямо сейчас заберу ваш пиджак и лично отнесу его в прачечную, где его приведут в… И нет! — он выставил перед собой руки, защищаясь от незаданного вопроса. — Можете не переживать. Если наша прачечная не справится и на пиджаке всё-таки останутся следы кофе, — тут его взгляд выстрелил в Монику, и от этого выстрела она мертвецки побледнела, — то мы компенсируем вам стоимость костюма. Или, если пожелаете, я сегодня же пришлю к вам лучшего портного Бруклина, он снимет мерки, и через неделю мы построим вам новый костюм, точно такой же, а может быть, даже и лучше. За счёт отеля, само собой.

Судя по тому, как дрожали губы у Моники, было совершенно понятно, за чей счёт на самом деле будет строиться этот костюм.

— Мистер Айзеншпис. Айзек, правильно? Я ничего не путаю?

— Да-да, мистер Уилсон, для вас Айзек!

— Конечно, Айзек. Спасибо за предложение, но строить костюм мне не нужно. Получится привести пиджак в порядок — хорошо. Не получится… — я развёл руками. — И давайте сразу договоримся: с Моникой ничего не будет. Вот совсем ничего. Ни выговора, ни беседы у вас в кабинете, ни тем более штрафов и вычетов. Договорились, мистер Айзеншпис?

Айзек думал ровно полсекунды.

— Само собой, мистер Уилсон! Как вам будет угодно.

Потом арифмометр в его голове что-то досчитал, в глазах мелькнула некая сальность, и колобок, прихватив мой пиджак, укатился.

Моника, судя по всему, подумала ровно о том же, о чём и колобок.

— Нет, Моника. Ты ошибаешься. Я не такой.

— Я ничего не говорила, мистер Уилсон!

— Ты громко думала.

Она хлюпнула носом.

— Простите, мистер Уилсон. Простите…

Так, приехали. Я достал бумажник и положил на скатерть десятку.

— Успокойся и забудь. А после смены зайди в магазин напротив и купи себе что-нибудь вкусное. Я там на витрине видел шоколадные конфеты, судя по виду — очень приличные.

Она уставилась на купюру как на гремучую змею.

— Нет-нет, что вы, спасибо, но я не могу!

— Можешь. Только с одним условием: никому не говори. А то разнесётся по отелю, что Уилсон за пролитый кофе даёт десятку, и меня начнут обливать каждое утро. Организованно. По расписанию. Я к такому не готов.

Дошло секунды через три, зато потом она фыркнула сквозь слёзы, и десятка исчезла в кармане фартука быстрее, чем я успел моргнуть.

Само собой, играть в Доминика Стросс-Кана я не собирался, так что Айзек может засунуть свои соображения туда, где темно и дурно пахнет. Вот ещё, спать с прислугой отеля. Пошлее и придумать нельзя.

Хотя, конечно… — я проводил взглядом филейную часть удаляющейся Моники. Девушка в самом соку.

Отставить глупые мысли, мистер Уилсон.

— Моника! Кофе будь добра. Только в этот раз в чашку, а не на костюм.

А вообще гостиница отличная. И обслуживание тут на высоте, и завтраки просто великолепные. Марта, конечно, готовит прекрасно, но у неё всё очень уж по-домашнему. Да, «как у мамы» — это своего рода бренд, против него не попрёшь. Но вот такие яйца Бенедикт, как эти, — это уже искусство.

Так, а ведь пора и квартиру покупать. Прямо тут, в Бруклине, и соответствующую положению. Впереди очень большая игра, и торчать мне теперь придётся куда чаще в Городе, в головном офисе, чем дома в Миддлтауне.

Значит, сегодня же поручу Люку найти брокера. Не агента по недвижимости, а именно брокера, который вхож в правления кооперативов, потому что в приличный дом на Хайтс деньгами дверь не откроешь, там тебя рассматривают, как жениха на смотринах. И желательно не из соплеменников мистера Айзеншписа. Еврейское коммьюнити города и штата связано куда теснее, чем кажется со стороны, а такой человек по роду занятий узнает обо мне всё: доходы, привычки, адрес. И мне совершенно не хочется, чтобы старый Шапиро и Сарочка, моя несостоявшаяся невеста, знали адрес ещё и бруклинской квартиры. Хватит и того, что Сара чуть ли не каждый день играет в сыщика в Миддлтауне.

Всё, что нужно знать про котировки, цены и предвыборные расклады, я прочёл ещё наверху, в номере. Потому что в последнее время я стал замечать: гостиничные завтраки и деловые газеты плохо влияют на пищеварение. Вот дома блинчики с кленовым сиропом или с поджаренным беконом от Марты с биржевыми сводками дружат прекрасно, а в гостинице почему-то нет.

Другое дело Уолтер Уинчелл. Поток сознания главного сплетника Америки — это отличный соус к завтраку. Многоточия, полунамёки, три слуха в одном абзаце и ни единого утверждения, за которое его можно было бы потащить в суд… Вот прямо шикарная вкусовая добавка. Сразу видна рука мастера.

«…Лондон, дорогие мои, Лондон. Миссис Артур Миллер, которую весь мир по старой памяти зовёт Мэрилин Монро, снимается у сэра Лоренса Оливье, и, по слухам с площадки, сэр Лоренс уже дважды пожалел о том дне, когда согласился… Впрочем, кто бы не пожалел и кто бы отказался?.. Америка тем временем продолжает умиляться союзу самой красивой женщины страны и самого умного мужчины страны. Мы желаем счастья обоим и напоминаем, что умные мужчины разводятся ровно так же, как и глупые…»

Эхх, Мэрилин, Мэрилин. Вроде бы она мне никто — приятное воспоминание об очень красивой женщине в моей кровати да намёки на то, что это может и повториться, — а всё равно думать о ней грустно. И о ней, и о том, что Норма Джин Бейкер на самом деле глубоко несчастная женщина. Причём знают об этом единицы, а может, и вообще никто, включая её саму. Несчастлива она оттого, что мир видит на экране глупую сексуальную куклу, а играть ей хочется совсем другое.

Может, и правда сделать доброе дело, проспонсировать