Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

1.

Служба с многочисленными и разнообразными командировками приводит к встречам со множеством людей. Часть из них хочется забыть поскорей, даже если это сложно. Но, как правило, в прокуратуру набирают далеко не худших представителей общества. Большинству хочется пожать руку от души.

Прокурор Смоленской области Виталий Борисович Лесовой, всего лишь юрист 1-го класса, лишь пару месяцев занимал этот пост после скандального увольнения предшественника. Смотрелся очень молодо и малокалиберно — невысокого росточка и тщедушного сложения, рука — как птичья лапка. Тем не менее, Леонид сразу почувствовал, что человек силой характера намерен компенсировать телесную немощь. И, скорее всего, ему это удаётся.

В первый же день съёмок с участием Курочкиной, это было 10 сентября, Лесовой прибыл к оцепленному милицией участку крепостной стены, построенной где-то на рубеже 16–17 веков. Даже спустя столетия фортеция смотрелась солидно и грозно. Ни наполеоновские вояки, уничтожившие важнейшие башни, ни вандалы-большевики, разрушившие более километра стен, не стёрли крепость с лица земли. Более того, обрушенные фрагменты, если убрать современный мусор, как нельзя лучше подходили для съёмок фильмов о Великой Отечественной войне, создавая фон, возникший будто после авианалёта.

Милиция окружила участок у Костырёвской башни. Молоденькие рядовые и сержанты с любопытством вытягивали шеи, всматриваясь в колонну автомашин, впереди — представительский ЗИС, доставивших кинозвёзд на площадку. Леонид, места в лимузине не удостоенный, скромно вылез из 402-го «москвича» и держался чуть на расстоянии от Курочкиной. Будь она политической фигурой, какой-нибудь Голдой Меир, выехавшей на палестинские территории, выстрела или удара ножом можно было ждать в любой миг. Но неизвестный преступник желал овладеть жертвой до убийства, что в публичном месте практически исключено. Прикидываясь ветошью, Леонид больше рассматривал милиционеров в одинаковых синих кителях, надеясь перехватить особо страстный взгляд вероятного маньяка. Конечно, усилия пропали зря, никто из местных правоохранителей не пускал слюну и не гладил себя по галифе у промежности, когда московские звёздочки покинули авто. Мужики излучали интерес, подобное действо для областного центра — событие номер раз, но и только.

Юлия Марковна вышла из ЗИСа как королева из кареты, дверцу перед ней распахнул помреж, он же протянул руку, неспешно выставила ногу в туфельке на высоком каблуке и опустила её на асфальт. Форменная военная юбка чуть приподнялась, показав желающим безупречной формы нижнюю конечность до колена — всего лишь средство передвижения, но для женщины ещё и орудие соблазнения. Сапоги, причитающиеся по сценарию, кинодива согласилась надеть только непосредственно перед съёмкой, когда обслуживающий её плебс поправит грим, причёску и одежду.

Две другие дамы, формально имевшие не меньший артистический вес, получили самый мизер восхищённых взглядов. Можно представить накал зависти и ненависти! Если Курочкину вдруг найдут отравленной или заколотой женской шпилькой, пара подозреваемых — налицо.

— Добрый день, Леонид, — Громов подошёл вплотную к подчинённому в сопровождении Лесового. — Что-нибудь рассмотрел?

— Только съёмочный бардак, по словам Курочкиной — обычный, — он пожал руки непосредственному начальнику и областному прокурору. — Смотрю на них и почему-то всё больше думаю о вашей версии, Виталий Борисович. Нину Гончаренко убил кто-то другой.

Прокурор сунул в рот папиросу и закурил. Поспешно отвёл руку в сторону — он был настолько ниже Громова и Воронова, что дым, поднимающийся вверх, попадал прямо им в лица.

— А я вот не уверен. Да, общих черт практически нет. Что общего? Женщина оказалась в малолюдном месте, трусы сорваны. Очевидно, имел место половой акт, но с презервативом — спермы преступника мы не получили. Но у неё проломлена голова, в то время как предыдущие все удушены. Никто не видел синий милицейский мотоцикл с красной полосой. Вроде почти всё иначе, так? Но теперь станем на место маньяка-милиционера. Он мог получить сведения, что разыскивается автор всех этих преступлений, и решил изменить почерк. К тому же мы не знаем, использован ли мотоцикл в последнем эпизоде. Не исключаю, просто не нашлось свидетелей. Так что, как говорят товарищи классовые враги, фифти-фифти.

— Лёня, ситуация неоднозначная, — вывел Громов. — Если последний эпизод лежит на совести того же серийного маньяка, твоя подопечная находится в относительной безопасности. Урода накрывает раз месяца в четыре. Тогда мы спокойно ждём окончания съёмок, ничего больше не находим и уезжаем. А в Смоленске зимой находят очередной труп изнасилованной симпатичной женщины. Потом опять через 4 месяца.

— Или чаще. Войдёт во вкус, шалея от безнаказанности и острых ощущений — секс длится минуты, а вот игра в кошки-мышки с уголовным розыском постоянно. Но… Сергей Михайлович, Виталий Борисович! — взмолился Леонид. — Если свежий эпизод с Гончаренко нам всё же подкинул иной злодей, то дело обстоит ещё хуже. Тогда в Смоленске действуют два неизвестных урода, оба опасны для жительниц. Номер первый, мотоциклист, как раз созрел для нового подвига. Номер второй теоретически может решиться на повтор в любое время. Если бы у меня в Смоленске жила симпатичная сестра, уговорил бы её покинуть город.

Прокурор сделал последнюю яростную затяжку и растоптал окурок.

— Я в понедельник выходил на председателя исполкома, потом на первого секретаря обкома, умолял провести агитацию в трудовых коллективах и учебных заведениях — призвать женщин к осторожности. Едва не получил выговор по партийной линии! Эти двое готовы закопать ещё десяток изнасилованных, лишь бы не признать публично, что в городе и области завёлся маньяк.

— По партийной линии — за что? — осведомился Леонид.

— За нераскрытие убийства Гончаренко, конечно. Те же убийства «раскрыты».

Вот так оно всё. По идее, главный ответственный за раскрываемость — начальник УУР УВД области, хоть Уголовно-процессуальный кодекс требует раскрываемости и от прокуратуры, и даже от судов. Но грозить прокурору области выговором, когда и двух суток не прошло с обнаружения тела — это перебор даже по советским меркам.

Вынужденный практически всё время проводить около Курочкиной, Леонид видел начальника областного УР лишь мельком. Угрюмый тип. Готов ли он рыть землю, только бы найти истинного виновника, или предпочитает навесить эпизод на первого попавшегося забулдыгу, с ходу непонятно. Виталий Борисович и тут высказал своё любимое «фифти-фифти». Упрятать в камеру опустившегося типа, которому самое место в ЛТП, чтоб сверху не трахали мозги, а самим спокойно искать настоящего преступника — как бы нормальная практика. Нет, ненормальная, конечно, но довольно распространённая. Вот только ни один