Сказка и миф. Тайны народных поверий - Александр Николаевич Афанасьев

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Много мифических образов создалось народными поверьями, однако все они, несмотря на свой антропоморфизм, более или менее сливаются с различными частями природы неодушевленной, со стихиями огня, света, воды; все они более или менее удалены от человека. Не так представляет себе народ ведуна и ведьму. И тот и другая не являются в недоступной таинственности, напротив, простолюдин их близко знает и входит с ними в частые столкновения; он даже укажет на известные лица своей деревни как на ведуна и ведьму и посоветует их остерегаться. И ведун, и ведьма живут между людьми и ничем не отличаются от обыкновенных людей, кроме небольшого хвостика. Всякое село имеет своего ведуна; на Украине верят, что нет деревни, в которой не было б ведьмы[1]. К ним прибегают в беде и просят помощи и советов. Если им и приписывают часто злые, враждебные действия, то во многих случаях ведун и ведьма для крестьянина необходимы: помощь их вполне удовлетворяет пониманию и требованиям простого человека. Рассматривая ближе народные верования, нельзя не заметить, что в данном случае враждебный характер есть также результат позднейшего влияния, как это замечается и относительно других поверий. В язычестве ведун и ведьма имели благое чистое значение, которое прекрасно раскрывается и филологическими данными, и многими остатками древнейших верований в народном быту.

Слова ведун и ведьма, вместе со словами ведовство, ветьство, ведомый, происходят от глагола ведать, точно так, как синонимические им слова знахаря и знахарки происходят от глагола знать. От одного корня с словом ведать происходит и слово вещать, что особенно видно из сложных по-ведать и по-вещать (по-вестить), имеющих тождественное значение. Если станем рассматривать значение тех слов, которые происходят у славян от корня вед, вет (вит), вящ, то увидим, что все эти слова имеют близкую связь и что объяснение их кроется в языческих преданиях народа. Слова эти создались в эпоху языческого развития и послужили первоначально для выражения религиозных представлений. В словах ведать, вещать (вечать), вече (народное собрание, суд), вещба, вещун (вещунья), ветия (вития), весть, вещий, предвещать (предсказывать), предвозвещать – заключаются понятия[2]: предвидения и прорицаний, сверхъестественного знания, свободной поучительной речи и суда. Слова вещий, вещун, означающие в современном языке умного, говорливого и проницательного, в древнем языке имели преимущественно значение религиозное, сверхъестественное. У Всеслава, рожденного от волхования и обращавшегося в различных животных, – вещая душа была в теле[3]. Летописец, рассказывая, что В. Князь Олег был прозван вещим, прибавляет: «бяху бо людие погани и невеголоси»[4]. Оба эпитета и поганый, и невеглас старинными памятниками употреблялись для означения всего языческого, не просвещенного христианством. Ясно, что слово вещий имело религиозный смысл. Этим эпитетом наделен в «Слове о полку» Боян; персты его также названы вещими[5]. Ведуна народ считает тождественным колдуну; ведовство и ветьство – значат волшебство, колдовство; колдуньи в летописи и старинных памятниках называются вещими женками, бабами кудесницами и женами чаровницами[6]. Таким образом, понятия ведун и ведьма (ведунья) имеют несколько синонимических выражений. Кудесник[7], по объяснению Памвы Берынды – чаровник, происходит от слова кудеса (чудеса – чудо, чудный и чудесный, т. е. таинственный, непостижимый). Кудеса теперь означают святочные гаданья, игры и особенный обряд, представляющий остаток древнего жертвоприношения очагу. Чаровник[8] – чара, чаровать, чарующий, очаровательный: все эти слова указывают на смысл религиозный. Чарами в народных поверьях обозначаются особые таинственные обряды, совершаемые для отогнания нечистой силы, излечения болезней, напущения на врага бедствий и т. п. Колдовством теперь называют совершение чар и произнесение заговоров (зa-говорить то же, что за-вещать), следовательно, все то, что составляло принадлежность древнего богослужения, ибо чары и заговоры представляют остатки языческих жертвоприношений, очищений, мольбы, гаданий, врачевания и предсказаний. Ко(а)лдун, колдовство[9] происходят от славянского корня колд, калд, клуд, куд и означают сожжение (жертвоприношение), очищение и того, кто совершает жертву и очищение[10]: филология здесь вполне подтверждает то народное понятие, какое составилось о колдовстве. Наконец, остается еще один важный синоним словам ведун и кудесник, это – волхв, слово, часто встречающееся во «Временнике» Нестора[11], упоминаемое до сих пор в лубочных сказках и уцелевшее в некоторых провинциальных наречиях[12]. Волхв – völho от снкр. валг – светить, блистать, как слово жрец от жреть, гореть. Отсюда видно, что слово волхв синоним слову жрец; но последнее представляет славянскую форму, а первое есть имя индоевропейское, следовательно, древнейшее. Слово волхв указывает, следовательно, на поклонение свету и на жертвоприношения[13]. Таким образом, из рассмотрения слов, синонимических ведуну и ведьме, находим, что в словах этих лежат понятия сродственные, которые в язычестве имели смысл чисто религиозный, именно понятия: таинственного, сверхъестественного знания, предвидения, предвещаний, гаданий, хитрости или ума, красной и мудрой речи, чарований, жертвоприношений, очищений, суда и правды и, наконец, врачевания, которое сливалось в язычестве с очищениями. В Вологодской губ. вещетинье значит лекарство; в одной старинной песне жена, притворясь больной, посылает своего мужа: «Ты поди дохтуров добывай – Волхви-то спрашивати»[14]. Все приведенные нами названия самым значением своим указывают на служителей божества; названия эти составились как обозначение тех или других особенно наглядных признаков языческого богослужения: кудесник и чаровник указывают на таинственность, сверхъестественную силу, творчество; колдун, волхв и жрец – на служение божествам света, жертвоприношения и очищения; наконец, ведун и знахарь обнимают собой более широкий круг понятий, потому что в корне этих названий лежит ведение, знание. В языческую эпоху народного развития ведение понималось как чудесный дар божества; весь объем понятий сосредоточивался в умении понимать таинственный язык обожествленной природы, наблюдать и истолковывать ее явления и приметы. Ведение это было высшей премудростью: оно тесно соединяло человека со священными стихиями воды, огня, света, над которыми гадали и предсказывали, которым молились и приносили жертвы, и силой которых раскрывали правду (судили) и совершали очищения. Под понятие ведения подходили все религиозные обряды: это было полное знание языческого богослужения и его значения в разных случаях жизни.

Филологические указания не только вполне подтверждаются поверьями и преданиями народными, но в них получают еще более определительности и ясности. Поверья и предания предоставляют нам в данном случае такие