Дом у моря в Корнуолле - Нэнси Барон

Nancy Barone

THE LITTLE COTTAGE BY THE CORNISH SEA

Данное издание опубликовано при содействии Lorella Belli Literary Agency Ltd и Литературного агентства Синопсис.

© Nancy Barone, 2025

© Бречалова П, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Лондон, утро 1 апреля

Я проснулась в залитой светом комнате. Вчера я приехала в викторианский дом моего парня Уилла в Белгравии[1], чтобы расстаться с ним, но заснула в кресле, пока ждала, когда он вернется с делового ужина.

Мы встречались пять лет, и с каждым годом Уилл становился все более властным и заносчивым. Лишь недавно я поняла, что страдаю от синдрома лягушки в кипятке: если бросить лягушку в кастрюлю с кипятком, то она выпрыгнет, но в кастрюле с холодной, медленно нагревающейся водой она будет приспосабливаться к растущей температуре, пока не умрет.

Лучшая метафора для наших отношений. Поначалу он был таким обаятельным, заботливым и внимательным. Но в последнее время дошел до того, что начал высмеивать все, что я говорю и думаю, не стесняясь унижать меня на людях. И теперь лягушка готова выпрыгнуть из кастрюли.

Вот только он меня опередил, ведь было уже семь утра, а ни один деловой ужин не длится так долго. Очевидно, он ночевал не дома, как я и подозревала последние несколько недель, с тех пор как он стал находить отговорки, чтобы встречаться со мной исключительно в офисе. И даже там, на работе, был очень холоден, когда просил меня принести ту или иную папку. Я догадывалась, что Уилл от меня что-то скрывает, и теперь знала, что именно.

В воздухе все еще стоял тяжелый запах дорогих женских духов, а по всей комнате были раскиданы платья, как будто она уже вечность жила в этом доме и лишь на минутку отошла за молоком. Мне было очевидно, что она успела переехать сюда и даже обжиться, тогда как меня Уилл не звал к себе уже несколько месяцев.

Когда я поняла, что отношения можно не выяснять, то со смешанным чувством облегчения и грусти подняла с берберского ковра свою сумочку и пошла к двери. Но тут мне пришло сообщение. Мне написала Тамсин, моя лучшая подруга и коллега по юридической фирме «Уайз и Темплманн», где Уилл был младшим партнером и где мы с ним и познакомились.

Я в шоке уставилась на экран. Уилл шантажировал наших лучших клиентов и обвинил в этом меня? И теперь меня разыскивает полиция…

Какие уж тут могли быть шансы – мое слово против слова самого Уилла Комптона, младшего партнера? Он был акулой бизнеса и принес фирме уйму денег. В «Уайз и Темплманн» его боготворили. В полиции мне ни за что не поверят.

И даже если бы и поверили, Уилл наверняка воспользуется своими связями, и ни одна юридическая фирма в Лондоне не возьмет меня на работу. Я оказалась между молотом и наковальней, и все, что мне оставалось, – исчезнуть с лица земли, скрывшись там, где меня не найдут. И как можно скорее.

Я не могла вернуться в свою квартиру за вещами – там меня поджидала полиция, поэтому юркнула в просторную гардеробную и начала копаться в ящиках, чтобы набрать одежды на ближайшую пару дней: джинсы, штаны, свитера. От паники в глазах помутилось, и я едва видела, какие вещи отбрасываю на кровать. Одежды у нее все равно было с избытком, а вот мне Уилл не давал оставить здесь даже зубную щетку. Как я могла быть такой слепой?

Я нашла косметичку, пару шелковых пижам и сапоги. Коктейльные платья всех цветов радуги – не меньше тысячи долларов каждое – закачались на вешалках, когда я прошла мимо. В верхнем ящике комода я обнаружила паспорт и наконец увидела ее – Софи Грэхем. Не вживую, конечно, но от этого она не стала менее реальной. Если прищуриться, стереть с нее тонну макияжа и убрать все то, что богачи делают со своим лицом за деньги, то волосы у нее были такой же длины и такого же медового оттенка, что и у меня, и глаза такие же зеленые. Даже по росту и весу мы казались одинаково миниатюрными. Если бы она захотела, то легко смогла бы сойти за меня. Хотя кто захочет быть мной, когда можно быть Софи Грэхем. И все же – теоретически – и я смогла бы сойти за нее. Только до тех пор, пока не уеду достаточно далеко и не придумаю, как доказать свою невиновность.

Я полезла под кровать, где, как я знала, Уилл хранил дорожные сумки, и достала один из его рюкзаков. Я перевернула его, чтобы вытряхнуть все лишнее, и тут же на ковер, как из рога изобилия, посыпались документы. На каждом стояла ярко-красная печать «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Я пролистала бумаги и узнала имена некоторых наших клиентов. Это была конфиденциальная информация о членах парламента, известных бизнес-магнатах и даже мэрах. Так вот где он хранил большую часть украденных документов. Это было доказательством его преступления – преступления, которое он пытался повесить на меня. Если бы рядом оказался хоть один свидетель, он смог бы подтвердить мою находку! Но я была одна, и, похоже, в мою невиновность верила только Тамсин.

На улице хлопнула дверца машины, и я подпрыгнула от неожиданности. Это что, полиция? Они нашли меня? Я бросилась к лестнице и, когда парадная дверь открылась, выглянула из-за перил. Внутрь вошла женщина, повесила пальто и надела фартук. Слава богу, всего лишь уборщица! Я надела рюкзак и стала озираться по сторонам в поисках выхода, но отступать было некуда. Женщина внизу что-то напевала себе под нос и по-прежнему перекрывала мне путь к входной двери. Оставалось только одно. Я бесшумно приоткрыла дверь на балкон; двумя этажами ниже был сад. Господи, спаси и сохрани!

Пение уборщицы становилось все громче; она поднималась по лестнице, с каждым шагом приближаясь к моему укрытию. В нескольких футах от балкона росла огромная магнолия, вот-вот готовая зацвести. Дерево, несомненно, выдержит, но вот