Наследство любой ценой - Юлианна

1

Громкий крик доносился из кабинета, когда Эвелин Томас вошла в приемную и стряхнув с волос капли дождя, осторожно сняла плащ и повесила его в шкаф.

Босс уже был на месте и ее это слегка насторожило, потому что обычно она всегда приходила раньше. Неужели она проспала и неправильно поставила будильник?

Взглянув на время и поняв, что сейчас только половина восьмого утра, она облегченно выдохнула и прошла на мини-кухню, чтобы поставить чайник и привести себя в порядок.

Проследив, чтобы ее прическа и костюм выглядели как обычно, она надела очки в толстой оправе и поставила две чашки на поднос. Судя по всему Алексу Кинкейду, не помешает выпить кофе, чтобы взбодриться.

Да она и сама не против выпить чего-то бодрящего, потому что унылое и пасмурное утро, сменившееся резким дождем, не вызывало радости. Как только она приготовила все, что необходимо, постучала пару раз в дверь и не дожидаясь ответа вошла в кабинет.

Она тут же замерла, потому что даже сквозь толстые стекла очков поняла: здесь что-то не так. Сняв их, она увидела разбросанные папки и листы, которые валялись по всему столу и полу. Кресла были перевернуты, как и передвижной бар с напитками.

— Доброе утро, мистер Кинкейд.

Она надела их назад и осторожно пошла к столу, совершенно ничего не видя перед собой. И когда она столкнулась с креслом, едва не выронив поднос, Алекс быстро подошел к ней. Выхватив его, он поставил поднос на стол, дребезжа чашками.

— Эвелин, когда ты уже сменишь свои ужасные очки? Ты же ни хрена в них не видишь!

— Простите, мистер Кинкейд, — она отодвинулась от него, и он взорвался окончательно.

— И прекрати отходить от меня, будто я на тебя наброшусь!?

— Пр-ростите, — заблеяла она и он, подняв кресло и схватив чашку, обошел стол.

— Сядь!

Он отвернулся к окну, сжимая кулаки. Алекс знал, что срывается на ней, знал, что она не виновата, но звонок Нормана выбил его из колеи.

«У тебя есть два дня, чтобы решить, согласен ли ты жениться, и месяц, чтобы найти невесту, Алекс. Или наследство уйдет Эштону».

Черт. Какого черта он должен страдать из-за того, что его бывшая жена оказалась шлюхой? Почему он снова должен идти на жертвы? Алекс повернулся к Эвелин, она сидела, опустив голову, и его злость начала утихать.

— Прости, Эви. Не обращай внимания, у меня плохое утро.

Не мог же Алекс сказать ей, что его дед — старый маразматик, требует, чтобы он женился снова? И что у него есть всего лишь месяц, чтобы найти себе невесту, иначе многомиллиардное состояние уйдет к его никчемному кузену Эштону?

Сняв очки, она прищурилась и едва подавила улыбку. Алекс выглядел потерянным. Таким она его видела всего пару раз.

Первый раз, когда его бывшая секретарша залетела в свои тридцать шесть, сообщив о том, что уходит. А второй, когда он узнал о том, что его жена ему изменила.

Алекс Оливер Кинкейд был тем мужчиной, на которого хотелось смотреть, даже когда он не замечал этого. В нем чувствовалась порода, не только та, что дается титулом, но и та, что выкована годами ответственности и власти.

Он носил костюмы, которые сидели по фигуре идеально, подчеркивая широкие плечи и шикарную задницу, а еще легкую щетину, которая придавала ему мужественный вид. Но глаза… его голубые глаза выдавали его с головой. Они могли быть холодными как лед, когда он злился, и теплыми как небо перед закатом, когда он смотрел на нее. И хоть сейчас он злился, причиной была не она.

— Что-то случилось, мистер Кинкейд?

— Здесь кроме нас никого нет, Эви. Называй меня по имени, — устало бросил он, делая глоток кофе и совершенно несмотря на нее.

Перестав, щуриться, она взяла чашку и впервые за утро, улыбнулась. Опустив глаза и заметив свой ужасный наряд, она вздрогнула и тут же отвела взгляд.

Нет, в свои двадцать семь лет, она не была уродиной или толстой. Такой наряд она выбрала специально.

Эвелин знала, что Алекс Кинкейд принципиально не берет на работу красивых женщин. Поговаривали, что его предыдущая секретарша, красотка-блондинка, пыталась соблазнить его и устроила скандал, когда он уволил ее. С тех пор в его офисе работали только "серые мышки" — женщины, которые не вызывали у него ни малейшего интереса.

Когда Эвелин увидела, как он отшивает одну за другой ярких, эффектных девушек на собеседовании, она поняла: единственный шанс получить эту работу, стать невидимкой. Она купила уродливый костюм, безобразные очки с толстыми линзами и парик с тусклым цветом, который скрывал ее огненно-рыжие волосы.

Она помнила тот день до мельчайших подробностей.

Выскочив из здания, она бросилась в первый попавшийся секонд-хенд и попросила девочек найти ей самый страшный строгий костюм, парик и очки. Если они и удивились, то вопросов не задавали, найдя ей подходящую пару костюмов.

Первый был ужасного светло-коричневого цвета.

Судя по тому, что Алекс никогда не смотрел на нее больше трех секунд, объяснять на что похож этот костюм, не приходилось.

Широкая юбка-миди на резинке скрывала ее длинные ноги, а ужасающий широкий пиджак с баской, едва не заставил ее брезгливо отвернуться, но на что не пойдешь ради достижения своей цели.

Второй костюм был серый.

Он не уступал ни в чем коричневому, и она взяла их оба, потратив почти всю оставшуюся сумму. Тогда она не думала ни о чем, кроме как заполучить место секретаря в фирме «Кинкейд Энтерпрайзес».

Эта работа ей была жизненно необходима, поэтому не задумываясь надела парик и очки, совершенно ничего не видя в них и вернулась на собеседование, когда осталось всего две претендентки.

Когда она вошла, врезавшись в дверь и едва не потеряв равновесие, Алекс Кинкейд на мгновение замер, пока его брат Коул, помог ей, проводив к месту.

— Сделай лицо попроще, — сказал он Алексу и Эвелин, поняла, что постаралась на славу.