Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Наше время.

— Дяденька, а вы что, тоже в куклы играете? — проговорило маленькое белокурое чудо, глядя на молодого человека огромными голубыми глазами. В голосе девочки звучало неподдельное любопытство, а пухлые губки сложились в забавную гримаску.

— Нет, — улыбнулся Глеб, присев напротив девочки на корточки. — Я тут нашёл вот эту красавицу и подумал: «Чья же она?»

Маленькая смешная кнопка в розовом платьице стояла напротив и переминалась с ноги на ногу, с любопытством разглядывая куклу в руках у молодого человека. Её кудряшки слегка растрепались, а на носу красовались милые веснушки.

— Гле-е-еб, ну ты где застрял? — томно протянула худосочная блондинка, подходя к ним. Она окинула взглядом сцену и скривилась: — Фу, что это тут у нас такое происходит? Что за клоп такой?

— Сама ты клоп, тётя! — живо отозвалась девочка, подбоченившись. — Ты же не знаешь, что клопы — это такие насекомые. А я — девочка. А ты глупая! — пролепетало белокурое существо, гордо вздёрнув носик.

— Глеб, я не поняла. Что это было? — возмущённо запищала блондинка, поджимая губы.

— Тань, ну ты что, с ребёнком воевать решила? — усмехнулся парень, мягко одёргивая подругу. — А она, между прочим, права насчёт клопов.

— Как знаешь, — фыркнула Таня, закатывая глаза. — Ну, пойдём, посмотришь, какое я себе платье нашла, — она потянула его за рукав.

— Таня, подожди, — Глеб осторожно высвободил руку. — Не видишь, ребёнок один. Нужно родителей найти.

— Господи, да где-нибудь тут эти родители и без нас найдутся, — махнула рукой девушка.

Глеб не стал обращать внимания на сетования своей подруги и снова обратился к девочке:

— Малышка, а ты тут с кем? Где твоя мама?

Девочка не ответила и только махнула ручкой куда-то в сторону игровой зоны торгового центра.

— Дядь, а ты мне Катьку отдашь? — спросила она, протягивая свои крохотные ручки к кукле.

— Кого? — не понял Глеб.

— Мою куколку, — пояснила девочка, топнув ножкой. — Я её тут оставила, а потом потеряла.

— А, так это твоя игрушка? — нарочито удивлённо спросил Глеб, передавая куклу. — Надо же, какая красавица!

— Ага, — радостно закивала малышка. — Мамочка! — крикнула она и помчалась куда-то в сторону магазина игрушек.

Глеб поднялся и уже хотел отчитать «мать-кукушку», которая не следит за своим ребёнком, но тут же замер — все мысли и слова разом вылетели из головы.

Милое белокурое чудо сидело на руках у Лизы — Елизаветы Суворовой. Та ласково улыбалась, поправляя выбившуюся прядь волос у девочки.

— Мамочка, это дядя нашёл мою Катьку! — радостно сообщила малышка и повернулась в сторону Глеба, мило ему улыбаясь.

— Лиза? — наконец выдохнул он.

Лиза подняла глаза, и радостное выражение её лица тут же стало непроницаемым, словно захлопнулась невидимая дверь.

— Саша, девочка моя, я же тебе сто раз говорила: нельзя разговаривать с незнакомцами, — строго сказала девушка, отчитывая дочь. Её голос прозвучал резче, чем она хотела, но она не могла позволить себе слабость.

— Но он мою куклу нашёл! А глупая тётя назвала меня клопом, — обиженно запыхтела Саша, на глазах у которой заблестели слёзы. Она крепче прижала к себе куклу, будто та могла защитить её от несправедливости мира.

— Не обращай внимания, дорогая. Пойдём, — Лиза мягко опустила дочь на пол и, взяв её за руку, собралась уходить, стараясь не смотреть на Глеба.

— Лиза! Стой! — закричал Глеб и стремительно подбежал к девушке.

Он резко схватил её за предплечье и развернул к себе так, что они оказались в паре сантиметров друг от друга. Он навис над ней, всматриваясь в её лицо, пожирая глазами, будто не веря, что перед ним действительно она — та самая Лиза, которую он не видел столько лет.

Глеб поднял руку, чтобы провести по её волосам — так, как когда-то давно, — но девушка резко дёрнулась, как от удара хлыстом.

Глеб замер, так и не опустив руку, молча наблюдая, как Лиза пятится от него назад. Её глаза расширились от тревоги, а губы сжались в тонкую линию.

Мужчина развернулся за ней всем корпусом и протянул руку, чтобы удержать, но возмущённый голос вывел его из ступора:

— Лизок, я вас потерял. Что происходит? — проговорил высокий мужчина, несколько секунд наблюдавший за этой немой сценой. Его голос был спокойным, но в глазах читалось напряжение.

Девушка вздрогнула, будто очнулась от сна.

— Миша, дорогой, всё хорошо, — поспешно ответила она, стараясь говорить ровно. — Сашка куклу потеряла, вот… — она растерянно показала на игрушку, которую девочка нежно прижимала к груди. Её пальцы слегка дрожали.

— Шурочка, ты расстроилась? — тихо спросил мужчина и, присев, обнял малышку, нежно целуя её в кудрявую макушку. — Ну-ну, пойдём, родная, я же тебе новое платье обещал. Давай… — он аккуратно подтолкнул Сашу в сторону магазина детской одежды, бросил недовольный, оценивающий взгляд на Глеба и, взяв Лизу Суворову за руку, мягко, но настойчиво повёл её за собой.

Глеб остался стоять на месте, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси боли, растерянности и горечи. Он смотрел им вслед — как Лиза, не оборачиваясь, шла рядом с этим мужчиной, как Саша, уже забыв о слезах, весело что-то рассказывала ему, как Миша слегка улыбнулся, наклонившись к девочке.

«Лиза, Лиза, — пронеслось в голове у Глеба. — Она тут. Нашлась».

Он опустил руку, которую всё ещё держал на весу, и сжал кулак. В груди что-то болезненно защемило — не от злости, а от осознания, что тот момент, когда он мог что-то изменить, давно прошёл.

— Любимый, ну ты идёшь? — продолжала ныть блондинка. — Долго мне тут ещё стоять? — девушка капризно топнула ногой, чем заставила Глеба зло на неё посмотреть. Её голос, пронзительный и назойливый, резанул по нервам, выделяясь на фоне приглушённого гула торгового центра.

Таня выглядела раздосадованной, она демонстративно посмотрела на наручные часы, затем окинула взглядом окружающих — словно проверяя, обращают ли на них внимание. Несколько прохожих действительно обернулись, и это только сильнее разозлило Глеба.

— Таня, какого чёрта? — шипел мужчина, стараясь говорить тихо, но не сдерживая раздражения. Он невольно оглянулся в сторону, где недавно видел Лизу с дочерью. — Ты что тут устроила? Что, хочешь, чтобы весь магазин тебя услышал? Бери уже своё платье и пошли отсюда.

Его голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций, груди всё ещё клокотала буря: растерянность, боль, горечь от осознания, что Лиза теперь… А он…

Глеб резко развернулся и почти бегом помчался к выходу,