Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

«К сожалению, государственная медицина в случае вашей бабушки бессильна. Нужны дорогостоящие препараты и операция вне очереди, а мы не волшебники» — бьются в мозгу слова пожилого доктора с тусклым усталым взглядом. Я бреду по коридору больницы, пропахшему запахом медикаментов и безнадежности.

«Надо же, на ремонт отделения со свежеокрашенными стенами у них средства нашлись, а на лечение пациентов — нет». И где теперь искать деньги? Ведь никого кроме бабушки у меня нет, и я просто себе не прощу, если из-за дурацкой системы и моей беспомощности потеряю единственного близкого человека.

Бреду, погруженная глубоко в себя, и неожиданно врезаюсь во что-то твердое. Сердце подпрыгивает к горлу, когда натыкаюсь на раздраженный стальной взгляд. Серые глаза с чуть карамельным отливом смотрят грозно и гневно — словно я муха, посмевшая своим непрошенным присутствием испоганить идеальную обстановку. Мужчина, с которым я по невнимательности столкнулась, настолько крупнее меня, шире в плечах и с такой давящей энергетикой, что сравнение с мухой только усиливается.

— Простите, — шепчу, пытаясь отодвинуться, но крепкий хват пальцев на плечах не позволяет. Даже без слов незнакомец умудряется показать, что все случится только так, как он пожелает, и ровно в выбранный им момент.

— Осторожнее, — низкий бархатистый голос с властными интонациями заставляет волоски на шее встать дыбом.

— Да, спасибо, — не нахожу я ничего умнее, чем поблагодарить.

И тогда меня отпускают. Явно потерявший интерес незнакомец обходит меня слева и удаляется по коридору. Да и чем может заинтересовать блеклая разнесчастная девица мужчину в костюме, какой я видеть могла лишь по телевизору? Разве что…

Пятитысячная купюра, лежащая одиноко на полу, и которой до прихода незнакомца тут точно не было, бросается ярким пятном в глаза. Пара мгновений у меня уходит на колебания. Деньги нам с бабушкой нужны позарез, и искушение присвоить себе чужое велико. «От этого надменного бизнесмена точно не убудет» — шепчет коварный внутренний голос. — «А нам купюра нужнее». Приходится отвесить себе мысленный подзатыльник, прежде чем я аккуратно хватаю розовую бумажку и устремляюсь следом за незнакомцем.

— Эй, постойте, — немного повышаю я голос, стесняясь потревожить персонал и пациентов. — Вы обронили, — протягиваю руку, когда мужчина оборачивается и вопросительно смотрит на меня. — Кажется, это ваше? — пятитысячная купюра, подрагивающая в моих пальцах, вдруг начинает казаться слишком мелкой в сравнении с этим мужчиной. Не тот масштаб. Далеко не тот — я понимаю это по недоуменному взгляду, которым сверлит меня брюнет, и уверенность покидает меня с протяжным выдохом. — Это ведь ваше? Кроме нас тут никого не было, — начинаю невнятно оправдываться я и оглядываться по сторонам. Что угодно, лишь бы не чувствовать на себе молчаливого настойчивого взгляда.

Но вот незнакомец хмурится, пара морщин разрезает его высокий и широкий лоб, а глаза начинают светиться пониманием. Он хлопает себя по карманам пиджака и кивает:

— Действительно, я обронил. Благодарю, — незнакомец продолжает изучать меня взглядом, уже более заинтересованным, но отчего-то не спешит забирать купюру.

А та уже жжет мне пальцы, будто на нее какой хитрый яд нанесли. Я мечтаю избавиться от чужих денег, при взгляде на которые душу начинают кошки скрести, и от чужого настойчивого внимания. Слишком изучающего, слишком пристального и глубокого. Незнакомец словно старается проникнуть внутрь меня, за слишком короткое время постичь всю суть, что скрыта за слоями простой одежды и кожей.

— Мне нужно идти, — несмело тороплю я, мечтая поскорее выбраться на свежий воздух и глотнуть кислорода. Чтобы стереть из памяти ощущения давящей энергетики незнакомца и свежий аромат парфюма, забившийся в ноздри.

— Ты кого-то здесь навещала? — серые глаза прищуриваются и напрочь игнорируют пятитысячную бумажку. К моему огромному сожалению. Не знаю, как хватает выдержки не убежать, сломя голову, а продолжить странный разговор.

— Бабушку. Простите, мне правда нужно идти, — я чуть не притопываю на месте.

А мужчина начинает напоминать сытого и довольного жизнью кота. Да что за метаморфозы! С каких пор я столь чутко воспринимаю чужое настроение?

— Я могу помочь, — вдруг заявляет он уверенно и нагло. — Позвони мне сегодня вечером по этому номеру, — в карман моих джинсов ложится визитка, а купюра наконец-то исчезает из моих пальцев. — У меня есть предложение, от которого не отказываются.

Не говоря ни слова больше и не дожидаясь какого-либо ответа, незнакомец резко разворачивается и быстрым уверенным шагом удаляется от меня. В голове же бьется мысль: «Что это только что было и почему я так странно реагировала на человека?». Хочется убежать из ставшего тесным и неуютным коридором, что я и делаю.

«Ни за что не буду связываться с этим странным типом» — обещаю себе, сбегая вниз по ступенькам, а изнутри точит противное: «а может все-таки позвонить? Вдруг он — решение наших с бабулей проблем?»

Времени на ерунду совсем нет. Партнеры, поставки, договоры, горящие сроки — все это требует слишком много внимания, но еще больше — бабуля. Алевтина Федоровна Зарецкая, которую назвать божьим одуванчиком язык не поворачивался. Старушке ударила в голову очередная блажь, и вся семья как по приказу принялась скакать перед ней на задних лапках. Меня прискорбная участь не миновала. Как же: почтенная дама вовсю готовится отдать Богу душу и с отнюдь не старческим энтузиазмом завершает дела земные.

«Чтобы быть за вас за всех спокойной на том свете» — кладя руку, увешанную перстнями, на сердце, сообщает она теперь при встрече и дает каждому задание. Игра в фанты, мать его так. И мне, как главному любимчику, придется теперь избавляться от одной из фирм, доставшихся еще от деда. Хорошо хоть в свое время хватило мозгов разделить бизнес и не класть все яйца в одну корзину. А не то сейчас бы с легкой руки бабули голова болела о том, как спасти вообще все, а не добрую половину.

«Нечестным трудом твои дед с отцом заполучили компанию, сынок» — вздыхает ба, лежа в кружевной сорочке и таком же халатике на муниципальной больничной койке. В частной клинике прощаться со всем земным Алевтина Федоровна категорически отказывается, как и тратить на себя заработанные обманом деньги. И то, что на дворе