Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова

Как часто вы оказываетесь в объятиях умопомрачительных красавцев драконов, политых сверху шоколадом?

Мне удалось это лишь однажды.

А посему ничего удивительного, что я хорошо запомнила этот день!

Хотя… Нет. Как ни терпится мне поскорей поделиться испытанным мной калейдоскопом незабываемых чувств, я всё же поступлю как ответственный и обстоятельный человек и начну свой рассказ с другого дня, с того, с которого всё началось.

Что всё?

Появление в моей жизни драконов, разумеется!

Сначала, правда, лишь метафорических. Тех, которые разрушили мою вполне счастливую, комфортную жизнь совладелицы компании по производству и розничной продаже кондитерских изделий. Компании, которую я и моя лучшая подруга Лиза Стоянова, с которой мы знакомы с детства, построили с нуля.

Началось всё с маленького кафе, в котором мы продавали домашние пирожные и конфеты, приготовленные по семейным рецептам. Конкуренция была огромной, и, чтобы сводить концы с концами, первое время нам приходилось работать, не покладая рук, в прямом смысле слова, днём и ночью. Однако, несмотря на постоянную усталость и нехватку средств, каждое наше изделие готовилось с огромной любовью и из самых лучших из доступных нам продуктов. Благодаря чему спрос на наши десерты, конфеты и выпечку рос и со временем мы стали получать также заказы не только от клиентов нашего кафе, но и от владельцев других кафе. Что натолкнуло нас с Лизой на мысль о запуске собственной линии сладостей и, как следствие, о собственном кондитерском производстве. Мы понимали, что идея рисковая, но всё же взяли кредит в банке и воплотили её в жизнь. И, к счастью, не прогадали.

Но что-то я увлеклась. Хотя и не особо, поскольку наш с Лизой успех в бизнесе имеет прямое отношение к появлению в моей жизни тех самых метафорических драконов, ибо именно состояние моего банковского счета и привлекло ко мне моего мужа. Далеко, не красавца, кстати. И не умей он так хорошо притворяться влюбленным, как он умел, я бы не только никогда не вышла за него замуж, но и на свидание с ним ни за что бы не пошла. Собственно, в этом-то как раз и заключается ирония судьбы. Было в нем что-то, что меня настораживало и отталкивало от него. Сейчас я понимаю, что интуитивно чувствовала его ложь и гнилость. Но не тогда. Тогда, я думала, что дело просто в его непривлекательной внешности. И потому искренне верила, что он меня безумно любит. И потому дала ему шанс и позволила ему себя очаровать. И потому полюбила его и вышла за него замуж.

И вплоть до того рокового дня, в который меня известили о том, что меня обвиняют в убийстве моей лучшей подруги, была уверена, что сделала правильный выбор.

— Что?.. — тогда переспросила я, решив, что ослышалась.

Мне любезно повторили, в чём меня обвиняют. Но я снова не поверила услышанному.

— Что?.. — снова оторопело повторила я.

Мои слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как комната начала кружиться вокруг меня. Всё, что я могла сделать, — это вцепиться в край стола, дабы сохранить равновесие. И зачем, спрашивается, я встала со стула при его появлении? Чтоб теперь бояться упасть?!

— Возможно вы хотите ознакомиться с постановлением на ваш арест? — участливо уточнил следователь, вынимая из папки документы.

— Да, конечно, — кивнула я, пытаясь собраться с мыслями.

Он протянул мне документ, и я честно попыталась прочитать то, что в нем написано, но буквы плыли перед моими глазами, и сколько я в них не всматривалась, так и не смогла разобрать ни слова.

— Но мы вчера разговаривали с вами, и вы сказали, что не подозреваете меня, — беспомощно напомнила я.

— Это было до того, как мы обнаружили ваши отпечатки пальцев на орудии убийства и установили, что у вас нет алиби, — «любезно» сообщили мне.

— Но у меня есть алиби, — напомнила я. — Я ведь вам говорила, что я была на утренней пробежке. Я вам объяснила, что бегаю каждое утро.

Что было, к слову, чистой правдой. Несмотря на то, что я никогда не была худышкой, я никогда не пренебрегала спортом. В надежде похудеть, чем я только не занималась: и плаваньем, и теннисом, и восточными единоборствами, и йогой и танцами. И однажды, когда у меня хватило силы воли просидеть полгода на строжайшей диете, мне даже удалось стать почти стройной.

К сожалению, вместо ощущения легкости и уверенности в себе, которое я ожидала обрести вместе со стройностью, в мою жизнь вошли раздражительность, нетерпимость и неудовлетворенность. Что не могло не отразиться на моих отношениях с окружающими. Которые столь стремительно начали меняться в худшую сторону, что у меня не осталось другого выбора, кроме как пересмотреть свои приоритеты и перестать морить себя голодом.

Я продолжила бегать по утрам, заниматься йогой и восточными единоборствами, но теперь я уже делала это не ради похудения, а, чтобы поддерживать себя в тонусе. Ну и да, чтобы есть свои бесконечно любимые десерты без страха стать необъятной и неподъемной.

— Совершенно одна, я помню, — кивнул следователь, на лице которого было написано, что он не верит в то, что такая пышка как я, каждое свое утро начинает с пробежки.

— Да, одна! — не сдержав раздражения, с вызовом подтвердила я. — И да, каждое утро!

— Анна Николаевна, меня не интересует каждое утро, а лишь утро одиннадцатого августа. Кто-нибудь может подтвердить, что видел вас в парке с шести до семи утра?

Кто-нибудь меня может и видел, и даже мог это подтвердить, но я таких не знала. Выгуливающих собак в такую рань, в какую я обычно бегала, раз-два и обчелся. А с такими же бегунами, как и я, я никогда не пыталась познакомиться, потому что во время пробежки я всегда слушаю аудиокниги. Они, к слову, тоже все что-то слушают, судя по наушникам.

— Но Лиза была моей лучшей подругой и моим партнером по бизнесу, зачем мне было её убивать?! — вспомнив, что все вышеописанное, я уже говорила следователю, возмущенно восклицаю я, всё еще не до конца веря, что всё что происходит, происходит на самом деле.

— Затем, что она была любовницей вашего мужа, и вы об этом узнали, — скучающим голосом с менторскими интонациями и явным одолжением в голосе ответили мне.

— Что?.. — От подобной новости у меня, в прямом смысле слова, отвисла челюсть