Дитя Огня - Шараби Акхрот

© Шараби Акхрот, текст, 2025

© Карлаш Анастасия (Mori), иллюстрация на обложке, 2026

В оформлении использованы материалы, предоставленные © Shutterstock/FOTODOM.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Вдох…

Еще чуть-чуть… Не позволить волнам утащить меня на глубину. Вдох-выдох… Руки онемели от усталости.

Резкий всплеск адреналина пошел на спад – плыть становилось все тяжелее.

Я попыталась задержать дыхание, прежде чем соленая волна в очередной раз накроет меня с головой. Я никогда не думала, что волны могут быть такими непредсказуемыми. Спасибо отцу и брату, что научили плавать!

Я не знала, где нахожусь и сколько успела проплыть: может, сотню ярдов, а может, и больше. Я потеряла счет времени.

Все произошло так неожиданно. Только что я стояла на палубе небольшой яхты, названной в мою честь. Любуясь красно-оранжевым закатом, я прижималась к теплому отцовскому плечу и чувствовала себя самой счастливой на свете.

Вспышка! Сильнейший толчок в грудь откинул меня в воду. Я ничего не слышала, кроме звона в ушах. Как будто попала внутрь гигантского колокола. Я не понимала, что происходит, и полностью доверилась инстинктам. Надо плыть.

Вдох…

Еще чуть-чуть… Не позволить волнам утащить меня на глубину.

Плыть и не думать ни о чем. Вдох-выдох… Силы могут оставить в любой момент. Я перевернулась на спину, чтобы отдохнуть несколько секунд. Почувствовав резкое жжение в боку, поняла, что ранена. Боль чуть-чуть прояснила разум.

«Что случилось? Где папа?!»

Силы неумолимо заканчивались, оставаться на плаву было все труднее. Тьма внизу раскрыла жадную пасть и потянулась ко мне страшными щупальцами… Реальность смешалась с видениями. Мышцы ныли, а легкие горели. Еще немного, и…

Вдалеке послышался едва уловимый шум мотора. Катер? Или это иллюзия?

За мгновение до того, как сознание поглотила темнота, а волны готовы были сомкнуться над головой в последний раз, чьи-то сильные руки подхватили меня и потащили вверх.

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Закатные лучи превращали океанские воды в расплавленное золото. Их нежный плеск об опоры пирса убаюкивал. Яхты со свернутыми парусами медленно покачивались: то опадали, то натягивались швартовые канаты. Ветра почти не было. Казалось, весь мир погрузился в глубокую медитацию.

Лила в нерешительности топталась у края причала, теребя в руках небольшую дорожную сумку. Едва заметный бриз перебирал ее волосы и щекотал щеки. Она невольно залюбовалась безмятежной красотой природы.

Но все-таки ей было не по себе: возможно, сейчас Лила была единственной неспокойной частичкой пейзажа и поэтому плохо в него вписывалась.

С чего бы ей волноваться? Однако тревога крошечными коготками скреблась где-то глубоко внутри, отчего девушка не решалась ступить на причал.

Накануне отец, Эндрю Льюис, позвал Лилу на прогулку по Бенгальскому заливу: он держал несколько яхт в разных портах мира. Только Лилу. Брата и сестру не пригласил – неудивительно, что Майкл и Ребекка пришли в ярость.

Впрочем, последние пару лет скандалы в их доме стали обыденностью. От прежней дружной семьи не осталось и следа. Пока Лила с интересом училась, старшие дети мистера Льюиса были сосредоточены на своих прихотях. Ребекка, мечтавшая о карьере то актрисы, то кинопродюсера, постоянно просила у отца деньги: на кастинги, фотосессии, курсы актерского мастерства, которые в итоге даже не посещала. Несмотря на то что мистер Льюис искренне любил Ребекку, он в конце концов перестал оплачивать ее многочисленные счета.

Она вспылила и, устроив истерику, ушла из дома. Поздним вечером с мистером Льюисом связались сотрудники полиции и сообщили, что его дочь находится в участке. Оказалось, Ребекка чуть не разгромила барную стойку и полезла в драку с охранниками, которые попытались ее вежливо выпроводить. Чтобы замять дело, Эндрю пришлось выплатить круглую сумму – на залог, адвоката и компенсацию владельцу бара.

Майкл, в отличие от сестер, вообще не задумывался о будущем и забросил университет.

Все свое время он проводил на вечеринках или в казино.

Когда мистер Льюис узнал, что Майкл потратил все деньги со своего счета и увяз в долгах, он отправил сына работать курьером в юридическую фирму своего друга.

В конечном счете Эндрю пригрозил исключить Майкла и Ребекку из завещания. Несмотря на всю его любовь к ним, мистер Льюис был непреклонен.

Неудивительно, что доверия в семье не осталось, а Лила оказалась крайней. Майкл и Ребекка обвиняли младшую сестру в ее «идеальности» и желании угодить отцу. К тому же мистер Льюис частенько сравнивал их с младшей дочерью. Это стало его главной ошибкой, которая спровоцировала вражду между детьми.

Из-за угрозы с завещанием на какое-то время в доме воцарился мир… а точнее, началась холодная война. Майкл и Ребекка теперь открыто игнорировали младшую сестру. Зато на нее саму обрушилась череда мелких неприятностей: то документы пропадут накануне важной поездки, то колеса у машины спустят, то кошелек вытащат в торговом центре… Лила упорно не хотела верить, что все это происки сводных брата и сестры. Ведь она еще помнила то время, когда Майкл и Ребекка были ее самыми близкими людьми! Да и подтверждений этим подозрениям не было.

Единственное, что ее задевало, – брат все чаще стал упоминать тот факт, который раньше в их семье был под запретом: она им не родная. Конечно, об этом Лила знала еще с детства: слишком уж они не похожи, но брат с сестрой прежде не заостряли на этом внимание. Теперь же клеймо «чужачки», желающей отобрать у них дом и настроить отца против родных детей, приклеилось к ней намертво. Это была возмутительная ложь. Скорее всего, сводные родственники намекали, что она не имеет прав на наследство, но девушку задевало другое: ее вычеркнули из семьи. Несправедливость терзала сердце и душу девушки. Сперва она пыталась отвечать на беспочвенные обвинения, что приводило лишь к большей ругани, а потом научилась игнорировать нападки.

Хорошо, что опыт школьного изгоя научил ее терпеть и скрывать свои чувства. Однако тогда на нее нападали посторонние, а «тех, кто снаружи», всегда проще считать врагами. Теперь же место «посторонних» заняли близкие люди. Лила чувствовала, что ее предали, хотя старалась реже думать