Тени во времени - Кристофер Руоккио

Карта

Свет.

В этом темном месте не было света, кроме того, что, подобно туману, струился по наклонному туннелю к куполообразной пещере. Никакого света, кроме ложного света фонаря дрона, порабощенной светящейся сферы, которую я настроил кружить по этой пещере, как звезду на орбите. Эта лампа принадлежала Валке и сопровождала ее в неизвестно скольких экспедициях, следовала за ней в бесчисленные темные залы и гробницы, построенные этой могущественной, но загадочной цивилизацией, разгадка тайны которой стала делом всей ее жизни.

Поэтому вполне уместно, что она сопровождала меня в этом высоком зале.

Что она сопровождала нас.

"Послушай", - произнес я, как мне показалось, в тысячный раз.

"Я слушаю", - ответила женщина, сидящая передо мной на камне, скрестив ноги.

"Гвах!"- произнес я. Это был упрек Гибсона - тот самый, который он взял из практики мастеров дзен, сформировавших его собственный орден. Упрек Гибсона... и поэтому он тоже присутствовал. Так же, как Валка присутствовала в лампе. В лампе... и в крови женщины, сидящей у моих ног. "Ты только говоришь, Анарьян. Говорить - не значит слушать".

Смягчившись, моя дочь склонила голову, лицо ее было скрыто непроницаемой маской бронекостюма. Я молча наблюдал за ней, прекратив свое хождение по этому темному залу. Мой взгляд задержался на рукаве ее мандии Мастера Меча - красно-золотой самит безвольно свисал с левого плеча. Осознав, что пялюсь, я повернулся и продолжил свой обход зала, двигаясь против света лампы.

На мгновение единственным звуком в этом безвоздушном пространстве было мое собственное дыхание, дыхательный аппарат костюма слабо гудел в вентиляционных отверстиях под челюстью. "Мы созданы не для того, чтобы жить, как звери, - сказал я, - не для того, чтобы жить, как сейчас. Мы созданы с высшей целью. Для лучшего мира".

Кассандра молча слушала, мой голос тихо звучал в ее ухе, передаваемый через систему связи костюма. Дрон Валки пролетел мимо, кружась в другом направлении, освещая черные стеклянные стены, пока на меня не взглянуло мое собственное отражение в черном, как окружающий камень, бронекостюме. Свет.

Свет удалился, снова погрузив меня в тень.

Тьму.

"Ты это слышишь?"- спросил я. Я привел ее в это место, надеясь, что здесь она сможет услышать это более отчетливо - она, которая никогда не слышала этого раньше, никогда не слышала этого вообще.

"Что слышу?" - спросила она.

"Тихо", - сказал я ей. Приказ, и ответ. "Слушай". Тишина.

Ничего.

"Ничего нет, абба".

"Мы созданы, чтобы слышать, Aнарьян", - сообщил я. "Каждый из нас - мы просто забыли. Каждому человеку предназначено видеть так, как вижу я, и слышать так, как слышу я. То, что дано мне, ты должна научиться попросить сама".

Свет ушел от меня так далеко, как только мог, так что темнота вокруг была подобна черноте пространства между днями.

Ночи.

"А ты не можешь просто... сказать мне, как?"

"Нет никакого способа", - ответил я. "Я не могу сделать ничего, чего бы он не разрешил сам. Он сделал меня таким, какой я есть, переделал из того, кем я был. Ты должна попросить о том же".

"Но как мне попросить?"

"Так же, как ты научилась задавать этот вопрос", - ответил я, продолжая кружить. "Слушая".

Свет приблизился, сделав круг, чтобы снова пройти мимо, и его появление было подобно восходу солнца в этом тусклом и сумрачном зале.

Дню.

"Маги, назвавшие его Тихим, не зная, что он такое, назвали его верно. Но его можно услышать". Я подождал, ожидая, что девушка перебьет меня. Когда она этого не сделала, я выдохнул, одобрительно кивнув. "Когда ты была ребенком, то училась говорить, слушая мои слова. Теперь ты должна слушать его слова. Только слушая, ты сможешь говорить".

"Ты не учился слушать", - возразила Кассандра. "Он просто... явился тебе".

"Он открылся мне, - согласился я, - чтобы я мог указать другим путь. Теперь слушай, Aнарьян. Ты слышишь его?"

На этот раз она промолчала, наконец-то - по крайней мере, на данный момент - поняв.

Я мог слышать это, даже если она не могла.

Песню.

Впервые я различил ее после битвы над Воргоссосом после того, как применил оружие Архонтов против имперского флота и бежал - в тишину долгой межзвездной тьмы, - хотя понял, что слышал это с тех пор, как очнулся на "Туманном Страннике" после смерти от рук Кантора Самек.

Высокую, трепетную музыку.

Она звучала на пределе слуха, едва различимая моими все еще слишком смертными ушами.

Настоящий глас божий.

"Я ничего не слышу", - вздохнула Кассандра, и я почти почувствовал, как ее изумрудные глаза сверкнули за бледным адамантом белого лицевого визора шлема. "Разве ты не должен научить меня?" В ее голосе слышалось явное разочарование.

Тогда я остановился, и фонарь Валки повис в пространстве между нами. "Я тебя учу".

"Я не могу", - сказала Кассандра. "Мы пробовали это сто раз, абба. Это невозможно!" "В этом нет ничего невозможного", - возразил я.

"Твой дар, каким бы он ни был, я не унаследовала".

"Конечно, не унаследовала", - согласился я. "Ты не можешь его унаследовать. Никто не может. Разве ты не понимаешь? Минос, Кхарн Сагара, Империя, Капелла, джаддианцы... все они пытались понять, кто я такой. И каждый из них потерпел неудачу. То, что мне дано, не в моей крови».

Кассандра только смотрела на меня.

"Мы больше, чем просто плоть и кровь. Измениться должно сердце, дух, разум". Пока я говорил, в голове проносились мысли о схоластах, которые пытались заглушить эмоции, чтобы стать более похожими на машины, которых они должны были заменить; о гуррамах веры Сида-Артура, которые стремились к просветлению. То, что мы пытались сделать, мало чем отличалось. "Вселенная ревет на нас, заглушая дух, чтобы мы не услышали его голос. Вот почему мы здесь".

Я хотел спуститься на планету - в тот самый день из всех дней - в последний раз. Другого шанса у меня могло и не быть, и я жаждал еще раз обратиться к воле и существу, которое дважды спасало меня от смерти. Хотя я слышал его музыку, он не повернул ко мне лица и не произнес ни слова, даже там, на горе.

"Абба, - сказала Кассандра. "Это невозможно. Тут ничего