Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

© В. Михайлов, 2026

© ИД «Городец», 2026

@ Электронная версия книги подготовлена

ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

Приют был тоскливым местом. Как ему и полагалось, наверное. В интернатах с приютами особых развлечений нет. С другой стороны, мир, в котором миллионы несчастных детей – норма‚ далеко не райский уголок.

За последний год Вик сменил немало пристанищ и всякий раз убеждал себя, что‚ окажись он снова в приюте, было бы гораздо хуже. С каждым новым переездом это давалось сложнее и сложнее, а теперь задача и вовсе представлялась невыполнимой.

Вещей – три чемодана, словно они с ма заявились в дедушкину квартиру не начинать новую жизнь, а так, на пару недель, пока отпуск не кончится. Вик никогда дедушку не навещал, мало о нем знал и видел лишь на фотографиях, которые тайком стянул из ящика в комнате ма, когда искал лезвия.

Дедушка был человеком огромного роста и невероятной физической силы. Он держал ма и тетю Т. Б. на руках, а те обнимали его, целуя в щеки. Ма слева, тетя Т. Б. – справа. Не семейная фотография, а фрагмент циркового представления. Получалось, рост Вик унаследовал от дедушки, ну а все остальное досталось от матери: необычайно длинные и необычайно же тонкие руки с ногами, худоба и бледная кожа, словно он бывал на солнце не дольше двух с половиной часов за всю жизнь.

Круги под глазами от вечного недосыпа придавали Вику настолько изможденный вид и так своеобразно оттеняли белизну кожи, что врачи, к которым он водил ма, первым делом обращали внимание на него и уж потом переводили взгляд на пациентку. Роста ма была невысокого‚ и ее тонкие руки, длинная шея и узкая талия смотрелись не в пример изящнее. Ма больше походила на фарфоровую куклу, чем на человека из плоти и крови.

Вик напоминал цаплю, а все из-за сутулости. Непреодолимая сила пыталась свести его плечи вместе и давила сверху, прижимая к земле, причудливо изгибая позвоночник. Добавьте сюда высокие скулы и тонкие пальцы, которые‚ если сжать их в кулак, забавным образом казались еще тоньше, чем были на самом деле.

Фотография этого не передавала, но дедушка был охристо-рыжим, оттенок унаследовала и мать Вика, и его тетя. Волосы Вика тоже были нетипично рыжего цвета – черными.

Вик осмотрелся. Квартирка была тесной, зато комнат – три. На две больше, чем в прошлый раз. И в позапрошлый, если на то пошло. Ма щелкнула выключателем, и Вик увидел старомодное бюро, стол, шкафы с книгами, устрашающе огромный телевизор; все содержимое комнаты, считая Вика и ма, было заключено в ровный прямоугольник до невозможности желтых обоев, которые ничуть не добавляли уюта. Вик понадеялся, что на кухне обои будут другими, а может‚ и вовсе удастся обойтись без них.

Мебель в блеклом свете казалась серой, словно была сваяна из пыли, которой успело скопиться немало. Вик придирчиво оглядел комнату. Взгляд упал на часы: шкатулка из темного полированного дерева.

Часы стояли, время не шло. Вик, ступая по укрытым старомодным ковром половицам, пересек комнату, распахнул переднюю стенку, обнажив узкое пространство с длинным маятником; взял медный ключ, висевший на крючке сбоку, поискал замочную скважину. Она обнаружилась под циферблатом. Вик вставил ключ и с треском повернул. Раздалось сердитое «тик-так».

Время очнулось от долгого сна. Медленно и неохотно, скрипя всеми суставами, оно принялось за работу. Требовалось перемолоть очень много всего. Возможно, время начнет с уже ненавистных Вику желтых обоев, что наверняка влажно блестят даже в темноте, словно им не нужен свет, словно они сами по себе испускают этот лунно-лимонный блеск. Пожалуй, время не тронет их; будет себе клубиться в комнате, не касаясь стен.

Стрелки начнут резать застоявшийся воздух на неравные порции‚ и те, упав на пол, еще долго будут лежать и разлагаться, покуда не превратятся в пыль.

Хлопнула дверь: ма ушла в дальнюю комнату. Теперь это комната ма, едва ли это была ее детская, но она единственная отделена от Вика, обоев, времени и всего остального дверью; прочной – хотя бы на вид.

Другая комната двери не имела. Обставленная старой мебелью, она была самой маленькой в квартире. И все-таки можно было расположиться с большим комфортом. Имелся письменный стол, окно и картина. А дверь – да кому она нужна?

Он принялся разбирать вещи. В основном одежда, ноутбук ма, ее косметика, зубные щетки и таблетки. Вик заглянул на кухню. Что ж, вполне сносно. Имелась даже микроволновка и – вот так сюрприз – огромная кофемашина. Вик понадеялся, что низенький холодильник работает. Обои были синими.

Весь алкоголь Вик сложил в большой пластиковый пакет, чтобы завтра выбросить в мусорный контейнер. Теперь ванная. Тесная, уныло-зеленая в тусклом свете слабой электрической лампочки. В шкафчике, словно в футляре, обнаружился еще один выключатель. Вик нажал клавишу цвета слоновой кости, и ванную залил красный свет. Вик вернул комнате уныло-зеленые очертания и поискал бритву. Вот она – электрическая. Прекрасно, значит, станки дед не жаловал, комнату ма обыскивать не придется. Во всяком случае – сегодня.

Вик глянул в окно. Серый асфальт, чахлые кусты, черная земля. Ни машин, ни людей. Фонари словно пытались заключить дом в кольцо. Их свет не имел к электричеству никакого отношения – такой могли испускать грибы на тонких длинных ножках.

Вдалеке мерцал огнями город, а они с ма были выброшены на необитаемый остров. За стеной некто принялся играть на пианино – а может‚ и на рояле, черт его знает. Не так уж и необитаем этот остров. Вик подумал: «Ну вот мы и дома. Ма так уж точно».

* * *

На другой день Вик отправился за продуктами. Было восемь утра, он выпил чашку недурного кофе и доел булку с сыром. Ма из своей комнаты так и не вышла.

Вик закрыл дверь, положил ключ в карман и, поглощенный мыслями о дневных заботах, направился к лестнице; не сделав и пяти шагов‚ он вздрогнул, поняв, что его рассматривает в театральный бинокль пожилая дама. Она стояла на пороге своей квартиры, одетая то ли на бал-маскарад, то ли для отхода ко сну: халат, шляпка и вуаль, в левой руке мундштук с длиннющей сигаретой, на ногах удобные – во всяком случае, на первый взгляд – тапочки.

Дама (обычное «пенсионерка» или, не дай бог, «старушка» тут не годилось) опустила бинокль и поманила Вика пальцем.

«Сумасшедшая», – пронеслось в голове.

Вик ненавидел судить людей по внешнему виду и чуть что вешать ярлыки, да еще такие, но больше ничего на ум не шло.

– Доброе утро, – поздоровался Вик как можно вежливее.

– Допустим, – произнесла женщина не слишком одобрительно.

Что именно она не одобряла, было непонятно: может, саму концепцию утра, поскольку встала новая соседка окончательно или только собиралась лечь в постель, Вик решить для себя не мог.

– Кто вы, молодой человек?

– Я ваш сосед.

– Неужели? – Женщина прищурилась. – И где вы изволите квартировать?

– В этом самом доме. – Вик пожал плечами, что было весьма неудобно, поскольку пакет с бутылками оттягивал руку.

Больше всего Вик боялся, что бутылки звякнут или еще каким-нибудь образом выдадут себя и о ма плохо подумают.

– Меня зовут Виктор, – на всякий случай представился Вик, не любивший, когда его называли полным именем. – А вас?

Вместо ответа женщина указала кончиком сигареты на табличку рядом с дверью. Там было вырезано нечто поистине устрашающее:

г-жа БАЛТРУШАЙТИС Б.

Ниже располагалась еще одна табличка:

Ул. Кропоткина, 9

И почтовый ящик.