Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Эдвард Теллер при участии Аллена Брауна

Doubleday & Company, Inc. Гардэн-Сити, штат Нью-Йорк 1962

Эдвард Теллер в Национальной лаборатории имени Лоуренса в Ливерморе, 1958 год. Фотография: Национальная лаборатория имени Лоуренса в Ливерморе / Министерство энергетики США; общественное достояние, Wikimedia Commons. Источник и сведения о лицензии

Катастрофы Второй мировой войны можно было избежать. Если бы мы не настаивали на репарациях после Первой мировой войны, если бы оказывали иностранным государствам помощь так, как оказываем её сейчас, Гитлер, возможно, никогда бы не пришёл к власти. Если бы мы поддержали Лигу Наций так, как теперь поддерживаем Организацию Объединённых Наций, беззаконные захваты территорий не стали бы повсеместным явлением в 1930-е годы. Если бы мы тратили на военную подготовку столько же, сколько тратим сейчас, Гитлера можно было бы разгромить уже в первый год войны.

Но того, что хватило бы несколько десятилетий назад, сегодня недостаточно. Мир стал меньше, время — короче, перемены и революции происходят чаще. А в лице русского коммунизма мы столкнулись с противником, который сильнее, терпеливее и несравненно опаснее германского нацизма.

То, что мы делаем сегодня, в 1930 году казалось бы невозможным. То, что нам следовало бы делать на самом деле, точно так же сейчас кажется недостижимым. Отставая от своего времени на целое поколение, мы ставим мир под угрозу и можем навлечь на себя Третью мировую войну.

Мировое сообщество, основанное на праве, стало необходимостью. Большинство людей согласны: наш мир стал слишком мал, слишком тесен и слишком опасен, чтобы вмещать множество суверенных государств, каждое из которых само себе закон. Это главное препятствие на пути к миру, центральная проблема современности. Бесполезно предлагать готовый план её решения: одним махом её не решить. Для этого нужны усилия многих людей и организаций.

Главная цель этой книги — внести мой вклад в дело мира. Я не стану ограничиваться одной стороной этой проблемы. Вопросы о том, как преподавать науку и как использовать её, чтобы побороть нужду и сделать жизнь устойчивее, необходимо обсуждать; и обсуждать их можно, сохраняя надежду.

Мой опыт в области атомного оружия даёт мне основания особо подчеркнуть влияние этих мощных средств на все вопросы войны и мира. Одно для меня несомненно: сохранить мир не удастся, если мы не захотим вдумчиво и подробно размышлять о войне.

Я утверждаю не то, что наша подготовка к войне недостаточна. Главное — она направлена не туда. Мы испугались того, какую мощь сами продемонстрировали в Хиросиме, и утратили чувство меры. С одной стороны, мы представляем полномасштабную войну как катастрофу, которая уничтожит человечество. С другой — считаем, что отказ от ядерного оружия способен восстановить стабильность и предотвратить будущую войну. Эти два образа мысли ведут нас к трагедии, которую, когда она разразится, мы сами и устроим.

Есть несколько очевидных положений, которые, однако, большинство наших сограждан отвергает.

В опасном мире не может быть мира, если мы не сильны.

Мы не сможем быть сильными, если не будем полностью готовы использовать величайшую силу современности — ядерные взрывчатые устройства.

Ядерное оружие можно применять сдержанно в конфликтах любого серьёзного масштаба. Ядерное оружие не означает конца света, но означает конец безъядерной военной мощи.

Третья мировая война была бы намного страшнее всего, что нам довелось пережить. Но она не уничтожила бы человечество. Если мы не подготовимся, она сделает с нами то же, что войны делали со многими народами. Она уничтожит Соединённые Штаты.

Атомный век принёс и страхи, и вызов. Если мы не ответим на этот вызов, если не создадим мир будущего, лучший, чем всё, что можем вообразить или описать, слишком многие наши страхи окажутся оправданными.

Справедливость этих утверждений должна быть очевидна. Беседы с друзьями, чтение книг и газет, речи политиков и учёных убедили меня: многие широко разделяют взгляды, противоположные некоторым из этих утверждений, и ни одно из них не принято всеми. Поэтому я и развернул эти положения в книгу.

Ни одно из этих утверждений нельзя доказать. Мир устроен куда сложнее математического доказательства. А за пределами математики слишком часто можно доказать как утверждение, так и его противоположность. Поэтому я не стану ничего доказывать. Я могу лишь описывать и обсуждать.

Многое в этой книге будет личным. Я хочу изложить и свои доводы, и свои побуждения. Обсуждение будет подробным. Знакомство с предметом помогает его понять, а подробности замедляют ход мысли настолько, чтобы не дать нам прийти к ложным обобщениям. Некоторые выводы окажутся ошибочными; при обсуждении трудных вопросов этого не избежать. И всё же я полностью убеждён в правильности своих утверждений и изложу выводы, руководствуясь собственными убеждениями.

В шестнадцать минут девятого утра 6 августа 1945 года атомная бомба взорвалась на высоте 1850 футов над Хиросимой.

Жители города — 245 тысяч человек — не были готовы к этому. Тем утром им уже доставило неудобство, казалось бы, совершенно ненужное объявление воздушной тревоги. Тревогу объявили в 7:09, когда над городом появился B-29, самолёт-разведчик погоды, сопровождавший первый в истории полёт атомного бомбардировщика. Самолёт-разведчик дважды прошёл над Хиросимой и в 7:25 улетел. Отбой прозвучал. В многолюдном городе на это досадное предупреждение почти никто не обратил внимания: люди больше думали о том, как добраться на работу, чем о том, как укрыться от единственного самолёта.

Когда к Хиросиме приблизился «Энола Гей» — бомбардировщик с атомной бомбой, — новой тревоги не объявили; за ним следовали ещё два B-29, оснащённые приборами для измерения и фотографирования атомного взрыва. Японские власти сочли, что все три B-29 выполняют разведывательный полёт. Не встретив сопротивления, «Энола Гей» направился к центру города, неся смерть и разрушение.

Атомная бомба породила целую череду ужасов. Её внезапный, невообразимо сильный жар обжигал людей, находившихся более чем в двух милях от эпицентра.

Почти сразу за жаром пришла ударная волна. Она обрушила здания по всей Хиросиме; в отдалённых друг от друга районах города люди решили, что их дома выдержали прямое попадание обычной бомбы.

Затем пришёл огонь. Жар бомбы сам по себе вызвал множество пожаров. Тысячи других начались от ударной волны: она опрокинула жаровни